Симпсоны (The Simpsons)

— Знаешь, Гомер, критиковать легко. — И смешно.

Я злобоголик и не могу жить без злобоголя!

— Молитесь! — Господи, порази этих уродов громом.

Но никто по-настоящему не умирает, пока о нем помнят.

— Как мы узнаем, что пришла любовь? — Не беспокойся. Большинство из вас никогда не узнают, что это такое, а поженятся из страха остаться одной.

— Видишь толстуху с усами? Это ты. — Видишь бегемота в навозе? Ты навоз.

— Не понимаю, как тебе удается заткнуть голос, который говорит «думай»? — Кого, Лизу? — Нет, здравый смысл. — А, с этим я борюсь с помощью алкоголя.

— Я нашла место, где я нужна. — Ты нужна дома! — И где меня ценят! — … ты нужна дома!

Фландерс, тебе шестьдесят лет, а ты не прожил ни одного дня.

— Ты знаешь, почему я христианин? — Потому что так воспитали?

— Прости, что я пропустил ужин, но мы можем успеть в кино, будет романтично. — Очень романтично? — По сравнению с этим, прогулка по пляжу — как пощечина.

Главное — не деньги. Главное — их количество.

Я — эгоистичный негодяй, и никем другим я быть не хочу!

Пожалуйста, хватит портить мне товары! Вы вынуждаете меня еще раз вежливо попросить.

Не все любят Гомера, но люди любят этот костюм, также как любят свой глупый Американский флаг.

Зачем что-то делать, если всё равно мы однажды умрём!..

Наверное, смотреть на меня так же неинтересно, как и быть мною.

И вот бросок на Бака Митчела! Он летит, летит, летит… И, подобно авторитету Америки на мировой арене, этот мяч исчез!

Смерть и налоги — вот две вещи, которых я избегаю.

Молитва — последнее убежище для кретинов.

Тише, вы, дети. Если я услышу хоть одно слово, Барт больше не будет смотреть мультфильмы, а Лиза не поедет в колледж.

Мы были так счастливы и не как в церкви, а взаправду.

— Сеньора уехала к морю с суровым, но нежным человеком науки. — Суровый? Это то же, что и красивый? — О нет. Красивый — это тот, кто сам глядит на себя в зеркало, а на сурового любуются другие.

Она знала мою единственную слабость — то, что я слаб.

Ненавижу любовь других людей!