Энн Райс

Нам не суждено найти ответ. Нам не суждено узнать, переселяются ли наши души из тела в тело, в результате реинкарнации. Нам не суждено узнать, создал ли землю Бог. Аллах он, Шива, Яхве или Христос! Он не только дарует откровения, но и сеет сомнения. Все мы его рабы.

— Убирайся отсюда ко всем чертям! — Ты ведь это несерьезно. — Он пожал плечами. — И не говори, что пульс у тебя не бьется как молот. Тебе до безумия хочется, чтобы я был рядом!

Какая божественная пустота наступает вслед за исчезновением страха!

Куда ни глянь — повсюду песни: и в дожде, и в ветре, и в стоне страждущего... Повсюду песни.

Так всегда бывает в ясных снах. Ты все кружишь и кружишь и никак не можешь проснуться. А в голове одна мысль: не может быть, чтобы все это тебе привиделось.

Жизнь — это нечто огромное, ее нельзя вместить в рамки, от нее нельзя отмахнуться, и фантазии на тему «большого взрыва» имеют под собой не большую почву, чем легенды о воскрешении из мертвых или чудесах.

Эта музыка была написана словно для того, чтобы помогать идти вперед, упрямо и почти мстительно карабкаться в гору. Она зовет вперед, вперед и вперед, не позволяя останавливаться. А затем наступает затишье, как в венском лесу, словно у человека внезапно перехватило в горле от вида города, куда он стремится, и тогда он раскидывает руки в стороны и принимается танцевать по кругу... Это беспощадная музыка. Идущий человек не собирается останавливаться. Вперед, вверх, дальше... Теперь уже не важно: леса, деревья — все это не имеет значения. Имеет значение только одно: ты продолжаешь шагать... И когда вновь приходит капелька счастья — благоуханного, ликующего счастья, вызваного тем, что шагаешь по плато, — то на этот раз в такт ему звучат шаги. Потому-то путь не заканчивается. До тех пор пока не перестанет звучать музыка.

Как легко желать смерти, когда она тебе не грозит! Как легко полюбить смерть — а лично я ее люблю всю свою жизнь и видела, как ее самые преданные обожатели в конце ломались, переходя на крик в своих мольбах пожить еще немного, как будто все темные вуали и лилии, и запах свечей, и грандиозные обещания могилы ничего не означают.

Единственное, что важно, когда наливают кофе из серебряного носика, — то, как струя начинает светиться, то, как густой коричневый цвет становится янтарным и золотисто-желтым, а струя, извивающаяся как танцор, пока наполняется чашка, вдруг обрывается, словно призрак спрятался обратно в кофейник.

Потолок на крыльце выкрашен светло-голубой краской, чтобы осы решили, будто это небо, и не устраивали там гнезда.

В этой жизни реальность и сон переплились так тесно, что одно неизменно торжествует над другим.

Проклятие памяти заключается в следующем: ничто никогда не забывается.

— Я люблю тебя. — Конечно любишь. Я тебя прекрасно понимаю, потому что сам люблю себя. И мне стоит больших усилий не столбенеть перед каждым своим отражением в зеркале.

Они пытались сорвать с жизни ее узорчатый убор мифа и показать неприкрытое безобразие отвратительной реальности

Нельзя верить неожиданным переходам к нежности и спокойствию, потому что ярость сметёт всё на своём пути рокочущим барабанным боем и взвизгиванием скрипок.

Вслед за болью пришло уныние. Уныние приходит, когда боль нельзя заглушить.

Неужели ангелы действительно не знают, на что способно человеческое сердце?

Однако в любом семействе встречаются дурные люди, слабые люди, не способные или не желающие противостоять испытаниям жизни и показательно проваливающиеся. Их ангелы-хранители рыдают; демоны, направляющие их, пляшут от радости.

Я посмотрел на величественные деревья. Мне стало интересно, каково дереву потерять на ветру все свои цветы? Ведь цветы — это всё, что у него есть.

Генеалогия в человеческой истории — удел богачей. Бедняки появляются и исчезают, не оставив следа.

Расскажу тебе, что я узнал из книжек об ангелах. Три четверти своего времени они принимают участие в дорожных авариях. Что же делало ваше племя до изобретения автомобилей? Я, честное слово, даже отложил книжку, размышляя над этим вопросом.

А что делают часы, если не отмеряют время, данное нам для сотворения самих себя, для открытия внутри себя того, о чём мы и не подозревали?

Когда один-единственный человек составляет всю твою жизнь, твоё призвание, твою цель, ты волей-неволей боишься его потерять.

Держись как можно ближе к истине, и тогда ложь прозвучит более правдоподобно.

Эта женщина также говорила, что Мэри-Бет пила коньяк прямо из горлышка, но это ничего, ведь Мэри-Бет была настоящей дамой, а дамы могут делать все, что им угодно.