Иммануил Кант

Всё должно казаться крайне извращенным, бессмысленным и нелепым, потому что за основание берутся не мысли автора, а всего лишь собственный образ мыслей, сделавшийся от долгой привычки второй натурой.

Если рассмотреть хорошенько, то та апелляция [к здравому смыслу] есть не что иное, как ссылка на суждение толпы.

Уже давно вошло в обычай обновлять устаревшие знания, вырывая их из прежней связи и прилаживая к ним под новыми названиями одеяние системы собственного излюбленного покроя.

Нужно было много упорства и даже немало самоотвержения, чтобы приманке немедленного благосклонного приема предпочесть расчет на хотя и позднее, но прочное одобрение.

Составлять план — часто это претенциозное, тщеславное умственное занятие, посредством которого принимают важный вид творческого гения, требуя того, чего сами не могут исполнить, порицая то, что не умеют исправить, и предлагая то, что сами не знают, где найти.

Нельзя равнодушно смотреть, как его противники — Рид, Освальд, Битти и, наконец, Пристли — совершенно не задевали сути его проблемы и как они, постоянно принимая за признанное именно то, в чем он сомневался, с жаром и чаще всего с большой нескромностью доказывали то, в чем сомневаться ему и в голову не приходило.

Леность и трусость — вот причины того, что столь большая часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, всё же охотно остаются на всю жизнь несовершеннолетними; по этим же причинам так легко другие присваивают себе право быть их опекунами.

Только спустившись в ад самопознания, можно проложить путь к божественности.

Умение ставить разумные вопросы есть уже важный и необходимый признак ума или проницательности. Если вопрос сам по себе бессмыслен и требует бесполезных ответов, то кроме стыда для вопрошающего он имеет иногда еще тот недостаток, что побуждает неосмотрительного слушателя к нелепым ответам и создает смешное зрелище: один (по выражению древних) доит козла, а другой держит под ним решето.

Мыслить — значит беседовать с самим собой.

Разум есть способность, дающая нам принципы априорного знания. Поэтому чистым мы называем разум, содержащий принципы безусловно априорного знания.

Мы будем называть априорными знания, безусловно независимые от всякого опыта. Настоящие математические положения всегда априорные, а не эмпирические суждения.

Неизбежные проблемы самого чистого разума суть бог, свобода и бессмертие.

Страсть к расширению знания, увлеченная доказательством могущества разума, не признает никаких границ.

Опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности.

Без сомнения, всякое наше познание начинается с опыта.

Значительная, а может быть наибольшая часть деятельности нашего разума состоит в расчленении понятий, которые у нас уже имеются о предметах.

Хотя всякое наше познание и начинается с опыта, отсюда вовсе не следует, что оно целиком происходит из опыта.

Всякое наше познание начинается с опыта.

Всякое изменение имеет свою причину.

…никакое познание не предшествует во времени опыту, оно всегда начинается с опыта.

Совесть есть сознание внутреннего судилища в человеке.

Война дурна тем, что создает больше злых людей, чем их забирает. Der Krieg ist darin schlimm, dass er mehr böse Menschen macht, als er deren wegnimmt.

Просвещение — это выход человека из состояния своего несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Aufklärung ist der Ausgang des Menschen aus seiner selbstverschuldeten Unmündigkeit.

Так приблизительно мог бы воззвать Творец к человеку: «Я наделил тебя склонностью к добру. Твое дело развить ее. И, таким образом, твое собственное счастье и несчастье зависит от тебя самого».