Кассандра Клэр

– Он сказал хоть что-нибудь, когда уходил с Кингс-Кросс? – Нет, – ответила Тесса. – Когда мы прибыли на вокзал, он просто взял и свалил… то есть встал и убежал. Прошу прощения за мой американский английский! – «Взял и свалил», – повторил Джем. – А мне нравится! Будто он взял и свалился с поезда, как, собственно, оно и было. Ничего не сказал – ринулся сквозь толпу и исчез.

Да кто сказал, что все должны быть счастливы?!

Магнус, загнув уголок страницы в книге «Разговоры богов» Лукиана. Увидь Камилла, как он муслит ее книги, непременно взбесилась бы! Магнус ничего не мог с собой поделать, хотя и успел изучить все ее привычки. Когда хорошо знаешь кого-то, то узнаешь даже его шаги в коридоре. Или его манеру нахально спорить.

Это было самое любимое место Тессы в Институте. Там царил совершенно необыкновенный запах старых книг, чернил, бумаги и кожи. Даже пыль была особая – она казалась золотой в свете колдовского огня и лежала на длинных полированных столах, будто цветочная пыльца.

– Как ты догадался, что я мечтала здесь побывать? – Когда тебя нет рядом, я представляю тебя с книгой в руках. Разве я мог не догадаться?

Я никогда не обращалась бы так с собственной сестрой. И вы еще говорите, что демоны злы, а люди – слабы и нуждаются в защите от нас!

– Всегда лучше знать правду. – Тесс была удивлена тому, как уверенно прозвучал ее голос. – Я знаю правду о Нате, и пусть мне сейчас очень больно, но это все равно лучше, чем откровенная ложь. Это лучше, чем любить кого-то, кто не сможет ответить тебе взаимностью. Лучше, чем тратить чувства понапрасну. – Голос ее задрожал. – Думаю, Нат любил тебя по-своему, но тебе это не нужно, – задумчиво проговорил Джем. – Ведь важно не просто любить, а любить как должно. Чувство – это не то, что можно тратить впустую.

Уилл понизил голос. – Помнишь, что он говорит Люси Манетт? Что хотя он и слаб, но все еще может гореть. Тесс, читавшая «Повесть о двух городах» уже столько раз, что и не сосчитать, прошептала: – «… Твоя слабость в том, что тебе время от времени для поддержки мужества требуется столкнуться с твоей жертвой и проверить свои силы. Это помогает тебе держаться. А надо быть стойким и без того».

И сухие цветы порой бывают красивы, однако даже самые лучшие из них никогда не сравнятся с самыми простыми, но живыми.

– Конечно, отчасти я тебя понимаю, – покладисто ответил Джем. – Симпатичная девушка всегда отвлекает от важных дел. – Считаешь, что она симпатичная? – удивился Уилл: Джем редко о ком высказывался в подобном духе. – Да, и ты считаешь так же. – Не замечал. В самом деле, не замечал. – Да не ври ты. Все ты заметил, и я заметил, что ты заметил, – улыбнулся Джем.

Он и понятия не имел, что для нее значат книги. Именно в них она, всегда страдавшая от одиночества, искала и, что главное, находила ответы на свои вопросы. Книги были ее друзьями – верными и добрыми. Листая страницы, она представляла, как тысячи людей по всему миру делают в этот момент то же самое, и на какой-то краткий миг девушка начинала чувствовать себя частью огромного мира, и чувство это было приятным. Так и теперь, взяв в руки Кодекс, она вдруг осознала, насколько случившееся с ней реально. Ей даже стало казаться, будто настоящая жизнь ее началась всего лишь несколько дней назад, а все, что случалось с ней до этого, не более чем скучный и долгий сон.

Этот символ, называемый уроборос, или «пожирающий свой хвост», появился на ловушке не случайно. Это один из древнейших символов, связанных с бесконечностью, с цикличностью человеческой жизни и природы – в нашем мире все идет своим чередом: разрушение ведет за собой созидание, в смерти есть начало новой жизни…

Это замечательно, подумал Саймон, что среди всех этих ужасных вещей, которые могут произойти и иногда происходят, всегда есть это. Всегда есть любовь.

Джейс в костюме был просто невыносим. Он окинул Клэри взглядом с ног до головы. – Это платье… Ему пришлось прочистить горло. Саймон наслаждался его смущением. Ничто и никогда не выбивало Джейса из колеи, но Клэри всегда удавалось это делать с такой же легкостью, с какой обычно сдувает бейсбольный мяч в ветреную погоду. Еще чуть-чуть и его глаза превратились бы в мультяшные сердечки. – Оно очень красивое, – сказал он.

Саймон пожалел, что у него нет пальто, чтобы предложить ей, – это было бы даже лучше, чем согреться самому.

— Онa очень странная, — сказал Майкл. — Мне это нравится. Ты когда-нибудь был влюблен? По-настоящему? — Ты же знаешь, что нет. Думaешь, я не упомянул бы об этом? — Но кaк ты можешь быть уверен, если не знаешь, на что это должно быть похоже? Может, ты влюблён, но не осознаёшь этого. Может, ты стремишься к тому, что у тебя и так уже есть.

Саймон улыбнулся и осознал, насколько счастлив он был; счастлив по сравнению с Марком Блэкторном, которого оградили от семьи, счастлив по сравнению с миллионами людей, которые не знают, что такое любовь.

Как можно быть таким уверенным, что это любовь, если они только-только начали встречаться. «Разве ты не видишь? – ответил тогда Валентин. – В ней больше Ангельского, чем во всех остальных вместе взятых. В ней есть величие. Она сияет как сам Разиэль».

Это была ещё одна особенность Майкла. Он всегда говорил то, что думал, неважно, насколько бестактно или странно это могло прозвучать.

— С другой стороны, Эрондейл звучит довольно мелодично. Приятно, можно сказать. Что ты думаешь на счет Клэри Эрондейл? — О Боже, звучит ужасно. — Мы все приносим жертвы во имя любви.

Она любила Джейса уже давно, любила его так сильно, и иногда ей казалось, что она умрет из-за этого, потому что это было то, в чем она нуждалась и не могла получить. Но это прошло: отчаяние сменилось тихим счастьем. Теперь, когда она не чувствовала, что каждый момент с ним может быть нарушен возможностью возникновения катастрофы, теперь, когда она могла представить всю жизнь рядом с ним, которая может быть и мирной, и смешной, и обычной, и расслабленной, и доброй, она не хотела ничего больше, только спускаться к фермерскому озеру со всеми ее друзьями и отпраздновать этот день.

Она подняла ладонь и пошевелила пальцами. — Человеческое тело состоит из ста триллионов клеток. И каждая клеточка моего тела любит тебя. Одни клетки умирают, но рождаются другие. И каждая новая моя клетка любит тебя все больше и больше с каждым днем Это наука. Когда я умру, мое тело сожгут, и оно обратится в прах, который смешается с воздухом, станет частью земли, а затем и деревьев, и достигнет звезд — и тогда каждый, кто будет любоваться цветами или вдыхать их аромат, или рассматривать звезды, будет помнить тебя и любить, потому что это то, как я тебя люблю. — Клэри улыбнулась.

Джейс притянул ее к себе, обняв за талию и целуя в шею. — Мы можем пойти в дом, — предложил он. — Там есть спальни. Она обернулась к нему и ткнула его пальцем в грудь. — Это свадьба моей матери. Мы не станем заниматься сексом. Ни за что. — Но я обожаю заниматься сексом.

Он глубоко вздохнул. — Ты заставила меня кое о чем задуматься. — сказал он, — Все время, каждый день во мне воспитывали веру в то, что я должен быть совершенным. Идеальный воин, идеальный сын. Даже когда я пришел, чтобы жить с Лайтвудами, я думал, что должен быть совершенным, потому что в противном случае они отправят меня подальше. Я не думаю, что любовь пришла с прощением. А потом появилась ты, и разрушила вдребезги все, во что я верил, и я начал видеть все по-другому. У тебя было так много любви и так много прощения, и столько веры. И тогда я начал думать, что, возможно, я и заслуживаю эту веру. Что мне не нужно быть совершенным. Я должен был попробовать, и этого оказалось вполне достаточно. Он опустил веки, и она могла видеть слабый пульс у виска, могла почувствовать, как он напряжен. — Поэтому я думаю, что ты — не тот человек для Джейса, которым я был, но не для Джейса, который сейчас перед тобой, Джейса, которым ты помогла мне стать. И который, кстати, нравится мне куда больше, чем прежний. Ты изменила меня в лучшую сторону, и даже если ты уйдешь от меня, я останусь таким.

Каждый поцелуй был другим, каждый поднимался все выше и выше, как искра, как растущий пожар: быстрыми нежными поцелуями, он говорил, что любит ее, долгими, медленными и почтительными поцелуями говорил, что он доверяет ей, игривыми и легкими поцелуями, что он все имеет надежду, обожающими поцелуями говорил, что он верил в нее, как никто другой.