Кассандра Клэр

Я не хочу тебя оставлять, если ты не желаешь оставить меня.

Здравствуй и прощай.

Когда я во тьме, я буду думать о свете, с тобой.

— Я уже говорил тебе, Джем, что ты не покинешь меня, — сказал Уилл, его окровавленная рука была на рукояти клинка. — И ты все еще со мной. Пока я дышу, я буду думать о тебе, потому что без тебя я бы умер много лет назад. Когда я буду просыпаться и засыпать, когда я буду поднимать руки, чтобы защитить себя или когда лягу, чтобы умереть, ты будешь со мной. Ты говоришь, что мы рождаемся много раз. Я говорю, что есть река, которая разделяет мертвых и живых. Я знаю, что, если мы родимся снова, я встречусь с тобой в другой жизни, и, если эта река существует, ты будешь ждать меня на берегу, чтобы мы могли перейти ее вместе. — Уилл глубоко вздохнул и отпустил нож. Он отдернул руку. Порез на ладони был уже заживал — результат полдюжины иратце на его коже. — Ты слышишь меня, Джеймс Карстаирс? Мы связаны, ты и я, несмотря на смерть, на все последующие поколения. Навсегда.

Он выбрал другой путь — и это правильный путь для него, при всем том, что он пришел к нему довольно необычно. Это его путь. Не выбирай путь, который выбрал бы для тебя твой отец, или путь, который выберет твой брат.

В смерти мы находим жизнь.

Джем улыбнулся ему, той улыбкой, которая всегда, даже в мрачные для Уилла дни, его успокаивала. — Я думаю, что для тебя есть надежда еще, Уилл Херондейл. — Я попытаюсь узнать, что такое иметь надежду, если нет тебя, который мне всегда на неё указывал.

Я чувствую, что обязан ему. Я слышал, что если ты спасаешь жизнь, то ты несешь ответственность за эту жизнь. Я чувствую, что несу ответственность за этого мальчика. Если он никогда не найдет, счастье, я буду чувствовать, что подвел его. Если он не получит ту девушку, которую любит, я буду чувствовать, что подвел его. Если я не смогу сохранить его паработая для него, я буду чувствовать, что подвел его.

Мужчины могут быть сильнее, но женщины терпеливее. — Разбитое сердце не сможет само восстановиться, как они говорят. Ты любишь их обоих, и это разрывает тебя на части. — Разрушенный дом не сможет сам восстановиться. Не сердце. Возможно, вам не следует воспроизводить цитаты, если вы не знаете их правильно.

Вопрос показался Уиллу неуместным, но такой уж она была — Тесса всегда задавала вопросы. Оставь ее одну в комнате и через несколько минут она начнет задавать вопросы мебели и растениям.

«Вы зажгли кучу пепла, которым я был, в пламя огня». Он задавался вопросом, почему тема любви всегда сравнивалась с горением. Пожар в собственных венах, дал ему ответ.

У нее просто голова шла кругом, так трудно было поверить в происходящее. Она даже не представляла, что может сделать кого-то настолько счастливым. И никакая магия тут ни при чем – это просто любовь.

Когда две души едины, они остаются вместе на колесе перевоплощений. Я родился в этом мире, чтобы любить тебя и в этой, и в следующей, и в следующей жизни!

Влюбленные готовы на любой подвиг ради любви.

Знаешь, книги спасли меня. Когда-то я думал, лучше умереть, чем жить и знать, что никогда не полюблю и никто не полюбит меня! А книги помогли мне понять, что я не так уж и одинок. Они никогда не лгут, и ты им солгать не можешь…

– Что это было? – наконец сказала она. – Неужели это наш Уилл? – А может, его похитили и заменили автоматом?... – предположил тот, приподняв рыжеватую бровь. – Вполне вероятно…

– Этот кулон мой отец подарил матери на свадьбу, – перебил ее Джем. – На нем цитата из «И-цзин», «Книги перемен»: «Когда двое едины, перед ними бессильны даже железо и бронза».

Бог присматривает за нами, когда мы не можем позаботиться друг о друге.

Лучше пока не думать об этом, не надеяться, чтобы не разочароваться.

Мы с тобой бессмертны, и наша любовь иная, чем у мирян! Разве можно сравнить извечное темное пламя с краткой вспышкой света? Да и какое тебе дело до смертных? Верность придумали люди, исходя из краткости своих никчемных жизней. Ты не вправе требовать от меня вечной преданности!

Уилл медленно кивнул и уставился в черное небо: – Звезды! Никогда не видал таких ярких звезд. Наверно, ветер разогнал туман. Магнус вспомнил, какой радостью светился истекающий кровью Уилл, когда стоял в гостиной Камиллы, сжимая в руке зуб демона: «Звезды-то все те же, мой мальчик».

С годами чувства притупляются. Видал я одного чародея, прожившего почти тысячу лет, и он признался мне, что не ведает ни любви, ни ненависти. Я спросил, зачем тогда жить, а он ответил, что его гнетет страх перед тем, что будет после смерти. «Боязнь страны, откуда ни один не возвращался».

– К нему пришла любовь, – сказал Джем, – и в этом нет ничего удивительного. – Пришла? – снова улыбнулся Фелл. – Скорее нахлынула или обрушилась, как торнадо. Некоторые любят всю жизнь только одну-единственную – или она, или никто!

Все хорошее, красивое и благородное достигается лишь упорным трудом.

Дорогой Нат, я так по тебе скучала сегодня – думала, умру! Если тебя больше нет, тогда никому в целом мире нет дела, жива я или нет. Я будто испаряюсь, исчезаю в пустоте, ведь если всем все равно, как знать, существуешь ли ты вообще? Это были письма брату, написанные в Темном доме. Но не для чужих глаз – девушка вела что-то вроде дневника, чтобы выплеснуть ужас, печаль и страх.