Кассандра Клэр

Каждый поцелуй был другим, каждый поднимался все выше и выше, как искра, как растущий пожар: быстрыми нежными поцелуями, он говорил, что любит ее, долгими, медленными и почтительными поцелуями говорил, что он доверяет ей, игривыми и легкими поцелуями, что он все имеет надежду, обожающими поцелуями говорил, что он верил в нее, как никто другой.

— Когда, — поинтересовался он, — ты стала такой осторожной? — Я не осторожна, — сказала она, когда он прикоснулся губами к ее виску. Его теплое дыхание шевелило волосы над ухом, — Просто я — не ты. Она почувствовала, как он смеется. Его руки скользнули по ее бокам, схватив ее за талию. — Ты безусловно права. Ты намного красивее. — Люби меня, — сказала она, ее дыхание прерывалось, когда его губы невыносимо медленно путешествовали вдоль ее челюсти. — Я никогда не мог подумать, что кто-то может быть таким красивым, как ты.

— Помнишь, — сказал он, — когда мы впервые встретились, я сказал, что на девяносто процентов уверен, что, если начертить на тебе руну, она тебя не убьет? Ты ударила меня и спросила, что это за оставшиеся десять процентов. Клэри кивнула. — Я всегда думал, что меня убьет демон, — продолжил Джейс. — Нежить-отступник. В битве. Но в самую первую нашу встречу я понял, что умру, если не поцелую тебя… — Ну, в конце концов ты это сделал… Ты меня поцеловал. Он коснулся ее волос: — Мне этого недостаточно. Даже если всю оставшуюся жизнь я буду целовать тебя, этого будет мало.

— Клэри, ты понимаешь, что теперь то, что мы… что мы чуть не сделали в Париже… — А… ты про то, что мы могли бы сходить к Эйфелевой башне? — Эй, перестань, а? Ладно, за это я тебя и люблю. В общем, кое-что другое, что мы чуть не сделали в Париже, пока откладывается. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы выражение «Детка, я вся горю от твоих поцелуев» приобрело буквальный смысл. — Теперь нельзя целоваться? — Ну, целоваться, наверное, можно. А вот насчет всего остального… Она осторожно улыбнулась: — Не бери в голову. — Ну как я могу не брать в голову?... Но это не меняет того, кто мы друг для друга. Я всегда чувствовал, что в моей душе не хватает кусочка. Этот кусочек — ты, Клэри. Однажды я сказал тебе, что для меня не важно, существует Бог или нет, — мы все равно одни. Но с тобой я не один.

– Хочешь осчастливить Клэри? Ты, причина ее страданий номер один? – враждебно поинтересовался Саймон. – Сам себе противоречишь. – Любовь – сплошное противоречие, – сказал Джейс и отвернулся к окну.

– Они же любят друг друга, – ужаснулась Клэри. – Разве любить не значит поддерживать? Люк посмотрел в сторону реки, медленно несущей свои темные воды под осенней луной: – Порой одной любви недостаточно.

Все еще сидя у него на коленях, Клэри спросила: – Правда? Мне показалось, что тебе снится кошмар. Наклонившись и посмотрев на нее, Джейс ответил: – Порой мне снится, как ты уходишь. И я все думаю: вот узнаешь, что есть жизнь лучше, и покинешь меня.

В жизни есть большее, чем многие люди когда-либо узнают, есть безграничная любовь, которую можно найти, и время, чтобы открыть ее.

Столько всего изменилось, столько еще могло измениться, что мысль о том, что все это может быть потеряно, приводила в ужас, а мысль о том, что у него все это есть, вызывала трепет.

Мы все меняем мир, живя в нем каждый день.

По мнению Магнуса, это было уроком, любить пока можешь, любить нечто хрупкое, прекрасное и подверженное опасности. Никто не имеет вечных гарантий.

В один прекрасный день из всех кого мы знаем, можем остаться лишь мы с тобой.

Любовь — вещь странная. Когда она приходит, мы все меняемся.

— Добро пожаловать в приют Святого Магнуса, — сказал он и распростер руки. — Свободные комнаты вон там. Вытирайте ноги.

— А где моя одежда? — Твои шмотки были все в крови и яде. Джейс их сжег. — Сжег! — возмутилась Клэри. — Он всегда такой любезный или только с «примитивными»? — Джейс по-другому просто не умеет, — непринужденно ответила Изабель. — Поэтому он такой сексуальный. Притом для своего возраста Джейс убил рекордное количество демонов.

Как странно, должно быть, это выглядит со стороны: вампир советует демоноборцу назначить свидание магу.

– Послушай, вампир, есть дело. Противно признавать, но у нас с тобой имеется кое что общее. – Неужели наши шикарные прически? – так же неискренне сострил Саймон. Глядя на Джейса, он потихоньку начинал нервничать. – Клэри, – объяснил наконец нефилим, обезоружив Саймона. – Клэри?! – Клэри, – повторил Джейс. – Ну, знаешь, такая невысокая, рыжая, плохо воспитанная.

В стенах этого святилища хранятся устремления великих сердец и благородные свершения, что возвышаются над мирской суетой, волшебные слова, что заставляли святить звезды, и бессмертные значения.

— Магнус проверил его заклинанием, – сказала Клэри — Но там не было ничего, кроме обломков, поэтому мы переместились сюда. — С помолвки моей сестры, если быть точным, – сказал Джейс. — Там был бесплатный бар. — О! – на лице Эммы отразилось счастье. — Бракосочетание Изабель и Саймона? Джулиан подумал, что никто и никогда не мог сравниться с Эммой в его глазах, но когда Клэри улыбалась, то выглядела очень симпатичной. Ее лицо сияло. Было что-то общее у нее и Эммы. — Да, – сказала Клэри. — Он действительно счастлив.

– А каков же цвет вашей истинной сути, Уилл Херондэйл?! – фыркнула Тесса. – Пепел розы.

Он не хотел помнить то, как выглядел Джулиан, когда они вошли в Институт, Марк нес Кортану, а Джулиан Эмму, ее кровь заливала его рубашку, ее спутанные волосы были в крови. Он не хотел помнить, как Эмма кричала, когда хлыст ударял по её спине, и как она перестала кричать, когда рухнула. Он не хотел помнить выражение лица Кирана, когда Марк и Джулиан мчались обратно в сторону Института.

— Д-да, — кивнула девушка. — Клэри… ты спасла мне жизнь. — Но я пронзила тебя огромным мечом. Ты горел… — Ладно, — сказал Джейс. — Может быть, наши проблемы — не такие, как у других.

– Да не швыряй ты! Не швыряй! О! Ну что за бестолочь… – Джулиан вздохнул, провожая глазами ломтик жареной картошки, едва не угодивший ему в ухо. – Ничего страшного, ребенок кушает, – заступилась Эмма за Тавви.

— Народ, это Кристина, — сказала она. — За это лето она уже раз шестнадцать спасла мне жизнь, так что будьте с ней милы.

Привет, Магнус. Это Алек. Александр. Видимо, ты просто не хочешь говорить со мной. Могу понять. Но я действительно думаю, что если бы мы были вместе… если бы я мог все тебе объяснить… Мне так сложно выразить то, что я чувствую. Извини, но мне казалось, ты всегда мог понять, что я имею в виду. Я не хочу разрывать эту связь. Я не хочу тебя терять, Магнус. Мне невыносимо хочется поговорить с тобой, но я не могу, и поэтому говорю тебе все это в трубку… Мне действительно ужасно жаль. Я просто хочу, чтобы ты это знал.