Льюис Кэрролл

Гавка сказала мышке: «Идем! Ты мне ответишь перед судом! Нынче мне скучно, и с интересом я занялась бы нашим процессом». Мышь отвечала: «Что ж, я согласна! Пусть нас рассудит суд беспристрастный! Где же судья и где заседатели, чтобы напрасно слов мы не тратили?» Гавкин коварный слышится смех: «Я, дорогая, справлюсь за всех. Наши законы — ваша вина. Будешь немедля ты казнена».

... Пироги в Зазеркалье сначала раздают гостям, а потом уж режут.

Не грусти, — сказала Алисa. — Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.

Всё как всегда — ну что за безобразие!

В тот же миг Алиса юркнула за ним следом, не думая о том, как же она будет выбираться обратно.

Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от твоей.

Шляпных дел мастеров я уже видела. Мартовский Заяц, по-моему, куда интереснее. К тому же сейчас май — возможно, он уже немножко пришёл в себя.

Все имеет свою мораль, если только ты сможешь её увидеть.

Ты прекрасна. Не хватает лишь улыбки.

Не грусти. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.

Приобрести репутацию сумасшедшего проще простого, а вот избавиться от неё практически невозможно.

Когда человек навеселе, вместо одного предмета он видит два. Когда же он крайне трезв, он воспринимает два явления как одно.

Главный секрет наслаждения жизнью заключается в его интенсивности.

Алиса засмеялась. «Нет смысла и пытаться, — сказала она, — нельзя верить в небылицы». «Я полагаю, у тебя не слишком много опыта, — сказала Королева. — Когда я была моложе, я имела обыкновение делать это по полчаса в день. Да что там говорить, иногда я успевала поверить не менее чем в шесть небылиц ещё до завтрака».

... единственная обязанность историка — с неуклонной точностью фиксировать развитие событий; если бы он вышел за эти рамки и попытался углубиться в скрытые причины вещей, всякие там «почему» и «отчего», он бы вторгался в вотчину ученого-метафизика.

Людям ли разумным принимать на вооружение каждое новомодное изобретение своего века только лишь на том основании, что так поступили их соседи?

Можете идти в любую сторону, какая вам по нраву, но на середине останавливаться нельзя!

Я считаю, что любая сфера науки, когда ею занимается тот, кто имеет природную склонность, вскоре становится такой же увлекательной, как спорт для самого страстного спортсмена или любая форма наслаждения для самого утонченного сластолюбца.

Словесное обсуждение — прекрасное средство для выяснения всех трудных вопросов. Когда что-нибудь ставит меня в тупик (будь то в логике или в какой-нибудь иной области), я всегда обсуждаю возникшую трудность вслух, даже если я совершенно один. Уж себе-то всё можно объяснить так ясно и понятно! Кроме того, объясняя самим себе, люди проявляют удивительное терпение: никто никогда не выходит из себя и не сетует на собственную глупость!

Интеллектуальные развлечения необходимы для нашего духовного здоровья.

Обвиненье в измене легко доказать, Подстрекательство к бунту — труднее, Но уж в злостном банкротстве козу обвинять, Извините, совсем ахинея.

Да, приятно... Но вскоре после выхода в море Стало ясно, что их капитан Из моряцких наук знал единственный трюк — Балабонить на весь океан.

Для чего, в самом деле, полюса, параллели, Зоны, тропики и зодиаки? И команда в ответ: «В жизни этого нет, Это — чисто условные знаки».

Можно было б смириться с потерей плаща, Уповая на семь сюртуков И три пары штиблет; но, пропажу ища, Он забыл даже, кто он таков.

И он с пафосом стал излагать материал (При всеобщем тоскливом внимании) — Забывая, что вдруг брать людей на испуг Неприлично в приличной компании.