Оскар Уайльд

Вы, допустим, воображаете себя человеком сильным и думаете, что вам ничто не угрожает. А между тем случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый вами и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которое снова встретилось вам в книге, музыкальная фраза из пьесы, которую вы давно уже не играли, — вот от каких мелочей зависит течение нашей жизни.

Я всегда удивляю сам себя. Это единственное, ради чего стоит жить.

Найди слова для своей печали, и ты полюбишь её.

В жизни нет ничего сложного. Это мы сложны. Жизнь – простая штука, и в ней что проще, тем правильнее.

Идеальный мужчина должен говорить с нами как с богинями, а обращаться с нами – как с детьми. Он должен отказывать нам во всех серьезных просьбах и потакать всем нашим капризам. Потворствовать всем нашим прихотям и запрещать нам иметь призвание. Он должен всегда говорить не то, что думает, и думать не то, что говорит… Он не должен пренебрегать другими хорошенькими женщинами. Это доказало бы, что у него нет вкуса, или вызвало бы подозрение, что вкуса у него слишком много. Нет, он должен быть мил со всеми женщинами, но говорить, что они почему-то его не привлекают.

Счастье женатого человека зависит от тех, на ком он не женат.

Можно сразу определить, есть ли у мужчины семья или нет. Мне часто приходилось подмечать очень печальное выражение в глазах многих женатых мужчин. (Я думаю, сразу можно узнать, есть у человека семейные обязанности или нет. Я не раз замечала такое грустное, грустное выражение в глазах женатых мужчин.)

Любовь к себе – это начало романа, который длится всю жизнь.

Любовь замужней женщины – это великая вещь. Женатым мужчинам такое и не снилось.

Женщин нельзя обезоружить комплиментом. Мужчин – да. В этом разница.

Любовь всегда обещает несбыточное и заставляет верить в невозможное.

Некрасивость – одна из семи смертных добродетелей.

Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

Женщины существуют для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы их понимали.

Женщина может сделать мужчину праведником только одним способом: надоесть ему так, что он утратит всякий интерес к жизни.

— .... Женщины отдают мужчинам самое драгоценное в жизни. — Но они неизменно требуют его обратно – и всё самой мелкой монетой.

— Я люблю мужчин с будущим и женщин с прошлым.

Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен.

В доме, где живут люди с каменными сердцами, всегда будет стужа. (В доме, где ледяное сердце, никогда не будет тепло)

Одним дано очень много, а другим — совсем мало. В мире царит несправедливость, и благами она одаряет лишь немногих, а вот горе отмеряет щедрой рукой.

Ему были близки и понятны все те странные и страшные образы, что прошли на арене мира и сделали грех столь соблазнительным, зло — столь утонченным.

Если верить психологам, бывают моменты, когда жажда греха (или того, что люди называют грехом) так овладевает человеком, что каждым фибром его тела, каждой клеточкой его мозга движут опасные инстинкты. В такие моменты люди теряют свободу воли. Как автоматы, идут они навстречу своей гибели. У них уже нет иного выхода, сознание их — либо молчит, — либо своим вмешательством только делает бунт заманчивее. Ведь теологи не устают твердить нам, что самый страшный из грехов — это грех непослушания. Великий дух, предтеча зла, был изгнан с небес именно за мятеж.

Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.

Большинство людей — это какие-то другие люди. Их мысли — чужие мысли, их жизнь — подражание, их страсти — цитаты. Другой вариант: Большинство из нас — это не мы. Наши мысли — это чужие суждения; наша жизнь — мимикрия; наши страсти — цитата!

Весь мир — театр. Но труппа никуда не годится. (Весь мир – театр. Но пьеса поставлена плохо. Весь мир — сцена, но спектакль выходит скверный, ибо роли распределены из рук вон плохо.)