Терри Пратчетт

Человек, подобный Ваймсу, мог все испортить. Не потому, что он был особо умным. Умный стражник — это само себя отрицающее. Но абсолютная хаотичность действий тоже может причинить немало неприятностей.

Я видел интересную жизнь, и я видел скуку. Скука была лучше.

Дорога была живописна, но к передвижению совершенно непригодна.

— Ты что, не боишься высоты? — Нет, с какой стати? Все равно с какой высоты падать — с сорока футов или с четырех тысяч фатомов. Все равно будешь мертвым.

Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать себе в спальню обнаженных девственниц, но к этому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились.

— Надеюсь, ты не станешь помышлять о том, как бы ускользнуть от своих обязанностей и сбежать из города? — Такая мысль мне и в голову не приходила. — Неужели? На твоем месте я подал бы на свое лицо в суд. За клевету.

Будь осторожен в своих желаниях, ведь неизвестно, кто может их услышать. Или что.

Обычный правитель (не важно, хороший или плохой, чаще — просто мертвый) знает, что в его владениях ПРОИЗОШЛО. Очень немногие правители, затратив массу усилий, знают, что в их владениях ПРОИСХОДИТ. Лорд Витинари с презрением относился к обоим типам правителей, считая, что останавливаться на достигнутом нельзя.

У волков нет правил поведения. Они им не нужны. Волкам, чтобы быть волками, не нужны никакие правила.

— Слушайте, а не было ли особо злостного нарушения закона и порядка? — Было. Сам Анк-Морпорк – это особо злостное нарушение всех законов и порядков.

Встреча Ваймса с патрицием закончилась так, как заканчиваются все подобные встречи: гость уходит, преследуемый смутным, но мучительным подозрением, что совсем недавно он едва-едва не расстался с жизнью.

Вот уже несколько лет он не покидал своей просторной комнаты, но это мало его тревожило, ведь большую часть времени он проводил внутри своей головы. Для некоторых людей тюрьма – вовсе не наказание.

Знаешь, я люблю, когда меня ненавидят. А уж ты-то это точно знаешь. Ведь это своего рода уважение.

Если бы люди замечали все то, что рядом с ними происходит, — кто бы тогда делал всю работу? То есть наша ненаблюдательность напрямую связана с нашим выживанием в этой вселенной.

– Ты бы поступила точно так же! – зарычала Лили. – Нет, – ответила матушка. – Мне бы захотелось сделать то же самое, но я бы удержалась.

От некоторых вещей начинает мутить даже шакалов.

– Мир дому сему, – небрежно бросила матушка. С этих слов ведьмы обычно начинают все свои знакомства. Крайне удачная фраза – она сразу заставляет людей задуматься, а что еще эта женщина может пожелать сему дому.

По идее, любой брак можно сделать счастливым – отруби молодоженам головы, как только они на венчании скажут «да», и всего делов.

Ее самоконтроль был жестким, как чугунная плита. И почти столь же гибким.

Ягги были, что называется, большой семьей – мало того, семейство было не только обширным, но и продолговатым, растянутым и продолжительным. Их генеалогическое древо, куда больше похожее на густые мангровые заросли, не уместилось бы ни на одном нормальном листе бумаги. И каждая ветвь семейства находилась в состоянии подспудной хронической вендетты со всеми другими ветвями. Причинами этих вендетт были такие совершенно возмутительные случаи, как «Что Ихний Кевин Сказал Про Нашего Стэна На Свадьбе Кузины Ди» и «Хотелось Бы Мне Знать, Если Вы Не Против, Кто Взял Столовое Серебро, Которое Тетушка Эм Завещала Нашей Дрин».

На самом деле человеческий разум не предназначен для того, чтобы шнырять взад-вперед по великому шоссе времени, и запросто может сорваться с якоря, после чего он будет улетать то в прошлое, то в будущее, лишь случайно оказываясь в настоящем.

Зеркало и в самом деле способно отнять у вас частичку души. Зеркало может хранить отражение целой вселенной, целый звездный небосвод вмещается в кусочке маленького посеребренного стекла. Если все знаешь о зеркалах, считай, что знаешь почти все.

Сказкам совершенно безразлично, кто их действующие лица. Важно лишь то, чтобы сказку рассказывали, чтобы сказка повторялась. Или, если хотите, можно представить это следующим образом: сказки – некая паразитическая форма жизни, играющая судьбами и калечащая людские жизни исключительно в целях собственной выгоды.

Вот, к примеру, пресловутые танцы нагишом. В местах с умеренным климатом крайне нечасто выдаются такие ночи, когда кому-нибудь придет в голову раздеться догола и что-то там сплясать. Не говоря уже о камешках под ногами, чертополохе и всяческих колючках.

Он всегда недолюбливал людей, которые «никого не хотели обидеть». Удобная фраза: произнес ее – и обижай кого хочешь.