Терри Пратчетт

Везение — моё второе имя. А первое, кстати, Не.

— А я однажды съел человека. Во время осады, вот так вот. — Что, в самом деле съел? — Не целиком, только ногу. — Это ужасно! — Да нет, с горчицей нормально.

— Странная, проклятая страна, — произнес он. — Ты слышал, что империю окружает стена? — Чтобы... э-э... не могли войти... эти, гм, варвары?.. — О да, очень мудрый способ защиты, — саркастически усмехнулся Коэн. — Вроде как приезжаем мы туда, смотрим: ба! — да тут двадцатифутовая стена, поедем-ка мы лучше обратно подобру-поздорову, ну и что, что три тысячи миль, все равно лучше убраться, чем взять и наделать лестниц из сосны, которая тут на каждом углу растет. Нет! Стенку они посторили для того, чтобы никто не мог выйти!

Он носил ботинки с чрезвычайно толстыми подошвами. — Это чтоб ноги доставали до земли, — объяснил он. — А в обычных ботинках они... э-э... не достают? — Не-а. Ортопедическая проблема. Это как... Знаешь, есть много людей, у которых одна нога короче другой? Так вот, у меня такая, понимаешь, забавная штука... — Не говори! — воскликнул Ринсвинд. — иногда на меня находят поразительные озарения... А у тебя обе ноги короче?

— Как вы называете штуковины, которые перемалывают кукурузу? — Крестьяне.

Тупс уставился в тарелку. Спорить было бесполезно. От жизни он хотел только одного: провести следующие сто лет в Университете, сытно и часто питаться, а между приемами пищи никаких лишних движений не совершать. Это был пухлый молодой человек с живым лицом – причем такое живет обычно где-нибудь под камнем. Все постоянно твердили Тупсу, что с его жизнью нужно что-то делать, а он и не возражал. Он твердо решил сделать из нее кровать.

— Я обязательно должен поговорить с ним, сэр. Он пережил предсмертное состояние! — Мы все его переживаем. Оно называется жизнью, — фыркнул Чудакулли.

В жизни всегда есть место подвигу. Главное — держаться от этого места подальше.

Ума у них хватает ровно на то, чтобы было с чего сходить.

Когда ты уверен, что никто за тобой не наблюдает, жизнь тут же опровергает твою уверенность…

– Он не может умереть. Он существует уже тысячи лет. Гердер покачал головой: – Это достаточно веская причина для смерти.

Масклин знал, что эта язвительная перепалка может длиться часами. «Смысл всех этих подначек, – подумалось ему, – доказать: я, как и ты, жив. И мы все очень боимся, что жить нам осталось недолго, и потому все говорим и говорим, ведь это лучше, чем задумываться о будущем».

ПАССАЖИРЫ, большие, похожие на номов существа. Многие тратят уйму времени, путешествуя из одного места в другое, что довольно таки странно, потому что там, куда они направляются, обычно переизбыток людей.

Перед вами – вся необъятная Вселенная, похожая на удивительную рождественскую ель, увешанную сверкающими шарами галактик.

Не походит ли галактика на сливки в чашке кофе, где каждая сверкающая белая точка – звезда?

Забавная штука эти ресницы, — размышлял он после окончания эксперимента. — Ты их не замечаешь — пока не лишишься.

— Любить значит страдать, — в ответе Изабель звучала мрачная уверенность осведомленного профессионала. — В любви должно быть много мрачной страсти. — Это обязательно? — Абсолютно. И еще муки.

Одинокие заядлые алкоголики всегда создают вокруг себя некое ментальное поле, обеспечивающее им полную независимость от окружающей среды и изолированность от оной.

Он заблуждался, в конце туннеля все-таки был свет. И его источником являлся огнемет.

— Он что, чокнутый? — Вроде как. Но у этого чокнутого денег куры не клюют. — А-а, тогда он не может быть чокнутым. Я повидал мир. Если у человека денег куры не клюют, то он просто эксцентричный.

Кошки могут сидеть в разных концах переулка и наблюдать друг за другом часами, мысленно выполняя маневры, которые заставили бы любого гроссмейстера показаться порывистым и импульсивным.

— Ринсвинд, я знакома с тобой всего час, но меня удивляет, что ты прожил даже так долго! — Да, но ведь мне это все-таки удалось! У меня вроде как талант к выживанию. Спроси кого угодно. Я к этому даже пристрастился. — К чему? — К жизни. Привык к ней с раннего возраста и не хочу бросать эту привычку.

Мрачнодум никогда не доверял Молодости. Он считал, что она еще ни разу ничем хорошим не закончилась.

У котов есть такое свойство: стоит им появиться в доме, как оказывается, что они были здесь всегда — даже если час назад никаких котов у вас не было. Они живут в собственном временном потоке и ведут себя так, будто мир людей — это всего лишь остановка на пути к чему-то гораздо более интересному.

Настоящий кот норовит прожить свою жизнь мирно — так, чтобы люди как можно меньше в его жизнь вмешивались. В этом настоящие коты очень похожи на настоящих людей.