Дин Винчестер

— Прости, Дин. — Нет. Ты лишь играешь в извинения.

— А можно мне ещё пива? — Нет, только кофейку, пьянчужка. — А кофейку с ликёрчиком?

— Да, еще жена Дейла подала на нас в суд. — Правда? Почему? — Она зла, горюет, и мы в Америке!

— За две недели убиты четверо. У них отсечены ступни и кисти рук. — Может, кого-то жутко бесят ноги.

Какой изысканный декор. Период раннего кровосанса.

Мое главное правило — никаких правил!

— Вы собачитесь, словно старики-супруги. — Не-е-ет, супруги могут развестись! А мы с ним как... сиамские близнецы!

Тяжело терять близкого человека. Кажется, что он все еще рядом. Ты даже ощущаешь его присутствие. С вами такое бывает?

— Ты вспомнишь, как использовать свою силу. Это как кататься на велосипеде. — Кататься я тоже не умею.

Хватит строить из себя Далай Йоду!

— Итак, я готовлюсь ко сну и молюсь Кастиилу, чтобы он доставил свой пернатый зад сюда. — Ты идиот. — Больше позитива. — Куда уж больше.

— Не каждый охотник параноик. А Сэмюэль очень похож на тебя. — Я еще тот параноик.

— Он, конечно, не настоящий монстр, он пока еще ребенок. Не его вина, что отец оказался оборотнем. — Верно. Но он тоже оборотень. — Ничего не поделаешь, придется нам приглядывать за этим. Что делать-то? В приют не подбросишь. Так могут расстроиться, когда он обернется азиатом.

Чувство вины их не вернёт. Лучше прожить жизнь так, чтобы они могли тобой гордиться.

— В этом году что-то не хочется. — Не будешь ловить одиноких девушек по барам?! — По ходу нет... Что такое? — Когда псина перестает есть, значит, всё совсем запущено. — Я учту этот снисходительный наезд.

— Я умер. — Соболезную. — И где я? — В раю. — В раю? Как меня занесло в рай?!

— Ещё со времён Каина и Авеля это в крови у тебя, твоего отца, всей семьи. — Чудненько. У родни давняя порочная связь с небесами.

Я очень весёлый чувак, я прекрасен и удивителен, но сейчас я не в настроении...

Жизнь коротка, а наша — ещё короче. Стоит ли тратить её на ссоры и обиды? Когда-нибудь придёт и наш черёд, и если меня прикончат, знайте — я зла не держу. Безоговорочно прощаю вас за всё дерьмо, что вы натворили.

— И кого мне изображать? — Не знаю. Слейся с толпой, будь как все. — ... Да, да! Мужик, которому за тридцать, один в детской пиццерии. Совсем не извращенец.

Назовите ваше имя, номер и причину кошмаров после сигнала.

— То, что эти трюкачи сегодня надрали мне зад... было вроде терапии. — Ты посмотрел в лицо своему страху. — Именно. Да что вообще клоуны могут теперь мне сделать?

— Сэм... Прости, что я... нанёс тебе психологическую травму. — Которую из них?

Ты выглядишь так, как будто на тебя напали обдолбанные стриптизёрши.

— Что это за чертовщина? — Детская терапия. Рисуешь свой худший кошмар, и Плаки лечит его. Они вывешивают их на стене. — Да, с этим не поспоришь. [разглядывает рисунки] Лепреконы и правда жуть.