Дин Винчестер

Я не могу тебе помочь, если ты не желаешь бороться за себя.

— Я серьёзно. К чёрту ангелов и демонов. Это наша планета, пускай убираются с неё. Мы сразимся со всеми. Убьём дьявола, убьём Михаила если нужно, но сделаем это сами. — И как мы всё это сделаем, гений? — Понятия не имею.

— Погоди-ка, вы что, встречались? — Ну, не в интимном смысле, у нас скорее деловые отношения.

— С каких это пор ты увлекся вампирами? — Сегодня что? Пятница?... Плюс, минус, вычесть, добавить… Не твоё дело.

Все, кого спас ты, кого спасли мы с Сэмми... Все они мертвы. И ещё меня преследует какая-то девушка. Не знаю, почему. Я пока не понял, есть ли тут какая-то связь. Как будто это моя прежняя жизнь преследует меня, не желает, чтобы я был счастлив. Конечно, я знаю, что бы ты на это сказал. Не тот ты, что играл в софтбол... Ты бы сказал: «Иди разыщи джинна. Это дело его рук, и он может вернуть тебя назад. Твоё счастье и жизни всех этих людей – вещи несоизмеримые». Я прав? Но почему? Почему я обязан спасать этих людей? Почему я должен быть каким-то там героем? А как же мы, а? Неужели мама не достойна дожить до старости? Неужели Сэмми не суждено жениться? Почему мы должны всем жертвовать, папа?

— Тебе приходилось говорить: «Прости меня, отче, ибо я согрешил»? — Только однажды, в детстве. Поэтому не представляю, что говорить сейчас. — Если хочешь, подкину тебе пару идей. — Валяй, подкидывай. — Ну, если навскидку, можешь припомнить, как ты куролесил с Руби, убил Лилит, освободил Люцифера, жил без души, не искал меня, когда я был в чистилище...

— Эта тварь жрёт Рика. — Блин, мне нравился Рик.

— Меня не покидает мысль — что сказала бы мама? — Она сказала бы — чтобы стать семьей, мало быть родственником по крови, надо заслужить.

— У нас достаточно знаний, чтобы изменить ход событий. Но без тебя я не справлюсь... — Ты и со мной не справляешься, ты думаешь, что я запарываю каждое дело. Ты даже думаешь, что мне нужна компаньонка! — Не надо, я не это имел в виду. — Нет, ты имел в виду именно это. Знаешь, в чём я там исповедовался? В чём был мой сильнейший грех? В том, сколько раз я тебя подставлял. Я этого больше не повторю. — Сэм... — Что случается, когда ты снова решаешь, что мне нельзя доверять? К кому ты обратишься в следующий раз? К очередному ангелу, очередному... вампиру? Ты хоть представляешь, каково это — смотреть, как твой брат... — Так, прекрати! Ты правда так думаешь? Ведь в этом нет ни капли, ни капли правды! Слушай, да, у нас бывали разногласия, чёрт, я наговорил кучу гадостей, которые тебя осадили... Но, Сэмми, не надо. Я ради тебя убил Бэнни, я собираюсь позволить этому и другим сукиным детям, убившим маму, жить... из-за тебя! И не смей думать, что тогда или сейчас было что-то, что я ставил выше тебя! Такого не было никогда, слышишь? Пойми же ты наконец, умоляю тебя...

Не смей думать, что есть нечто, в прошлом или настоящем, что я бы ценил выше тебя!

— Давай подумаем. Кем может быть мужик, который дерется как Джейсон Борн, вечно умирает и водится с бешеными тетками? — Тобой, например.

— Хорошо, давайте устроим пижамную вечеринку, заплетем Сэму косички.

— Пришла токсикология по Лэнсу. Все чисто. Но коронер говорит, что по всем признакам Лэнса сгубила Белладонна. — Порнозвезда? — ... яд.

— Я, может, не несу тяжесть всех этих испытаний, но я донесу тебя. — Ты понял, что только что процитировал «Властелина колец»?

— Куда теперь? — Одно слово — Амстердам. — Дин! — Мне говорили, что там в кофейнях подают совсем не кофе...

Знаешь, когда я оглядываюсь на то, через что прошла наша семья, через что прошёл каждый из нас, вижу всю ту боль... Я понимаю, что мы всё это пережили, поддерживая друг друга.

— Господь оставил несколько испытаний. Пройдя их, вы закроете врата. — Мы должны для Бога сдать какой-то экзамен? — Типа того. Его пути неисповедимы. — И хрен вам проходимы!

Я собираюсь умереть с оружием в руках. Потому что это то, чего я ждал для себя — это все, чего я для себя ждал. Я хочу, чтобы ты выбрался. Я хочу, чтобы ты почувствовал жизнь — или стал Летописцем, без разницы. Ты, с женой и детьми, и... внуками, будешь жить, пока не станешь толстым и лысым и сидящим на Виагре... это по-моему превосходный конец — и единственный, который я готов принять.

— Кстати, эм. Я хотел кое-что с тобой обсудить. — Что? — Если у нас всё выйдет и я спикирую в клетку... ты же понимаешь, что я не вернусь. — Само собой. — Обещай мне кое-что. — Конечно. Что угодно. — Обещай не пытаться меня вернуть. — Что? Нет, вот это уж дудки.

Случайности не случаются случайно.

— Я услышал то, что должен был. — Нет, ты услышал только то, что хотел.

Иногда, лучше молчать и казаться идиотом, чем открыть рот — и доказать это.

— Вы хоть понимаете, насколько серьёзны эти обвинения? — Я прикован к столу наручниками. Да, я понимаю.

Нельзя убить смерть.

— Ты что, согласна умереть? — Нет, конечно нет. Просто мне кажется: чему быть, того не миновать. От меня здесь ничего не зависит. Это просто судьба. — Гм. Это чушь. У тебя всегда есть выбор. Ты можешь махнуть на всё рукой и умереть, или бороться, несмотря ни на что.