Кастиэль

— Михаил... спасибо, что пришёл. Помнишь меня? — Ты назвал меня жопозадом и поджёг. И отправил в ад. — Так и было.

— Я думал, ты... — Мертва? Да, но мне стало лучше.

— Круто. Выйдем — нас разорвут на части. Останемся здесь — и что, с голоду умрём? — Ну, я не умру с голоду... — Рад за тебя!

То, что он сделал, было не злом, а отсутствием добра.

— Когда я покинул Дина, неужели никто из вас не спросил почему? Дин пытался сопротивляться мне. Он был слишком привязан к вам, ко всем вам. Он не переставал брыкаться, пытаться выбраться, вернуться. И я ушёл. Но оставил дверь приоткрытой, всего лишь щёлочку. — Зачем ты ждал? — Чтобы сломить его, сокрушить и полностью разочаровать настолько, чтобы на этот раз он сидел тихо и смирно, как в гробу. Так и вышло. Его больше нет.

— Ты серьёзно? Явишься туда и скажешь правду. — А почему нет? — Потому что мы люди. А когда людям что-то очень, очень нужно — мы лжем.

— Пошли, Константин. — Я не понимаю эту отсылку. — Ещё бы.

— И этот парень вершит наши судьбы? — Ничего он не вершит, он рупор. Проводник вдохновенной вести. — Вести. Благой вести. Это что же, Новейший завет? — Когда-нибудь, эти книги станут известны, как Евангелие от Винчестеров. — Ты нас разыгрываешь!

— Только... У него... Нет души. — Все мы не идеальны.

— Во время Великого падения, когда ангелов изгнали с небес, я потерял то, что было для меня всем. Я потерял благодать, крылья. Я был беспомощен и бесполезен. — А что у тебя осталось? — Ну, конечно, Сэм и Дин. Но...было ещё кое-что. И это мне очень помогло. У меня был я. Я без примесей, т.е. как сказал бы Дин, без свистелок и звенелок.

— Кофе меня не бодрит. — Меня вот тоже. Но это как... соленые тянучки, плоть младенца... Мне просто нравится вкус.

Мужественность, как варенье — чем её меньше, тем больше размазывают.

— Я думал, что делаю правильную вещь. — Да, ты всегда так думаешь.

— Ровена, ты на вечеринке? — Да, но странно, что ты распознал это по телефону, вы же только и делаете, что работаете. — Знаете, она права. Вы не ходите на вечеринки.

— Если мы будем работать вместе, сможем ли мы победить Люцифера? — Дин. — Мы можем? — У нас был бы шанс. — Если мы сделаем это, это будет одноразовая сделка.

— Вряд ли он откроет туннель для паровозика. — ... — Это техника кормления капризных детей.

— Асмодей слабейший из моих созданий. — Неужели? Мне он слабым не показался. — Старый пёс научился новым трюкам. Когда-нибудь он облажается, и тогда я его сделаю. Ясно? — То есть, проще говоря, ты слишком слаб, чтобы одолеть слабейшего из своих созданий. — Иди ты...

— Ему выдрали сердце и выкачали всю кровь. — Так, значит у нас гибрид вервольфа и вампира. — Повторяй за мной — вервамп. — Нет. — Давай. — Да не буду я. <...> — Монстр, который пьёт кровь и ест сердца, существует. — Вервамп, так сказать. Ну, повтори, тебе же хочется. — ... и в приданиях его называют шептун. — Херня.

— Кас. — Сэм. — Нет, это Дин. Что такое? — Ничего, я просто держу связь, как обычно. — Что-то хотел сказать? — Нет. Этот звонок лишен смысла. Такси приехало.

— Прошу, умоляю тебя, Кастиэль. Убей Винчестеров. — Нет. — Лады, я убью их сам. — Убьёшь — я их верну обратно. — Оттуда не вернёшь, уж поверь. — Я сказал нет. Не волнуйся о них. — Не волноваться о них?! Также как Люцифер, или Михаил, или Лилит, или Аластар, или Азазель не волновались! Я что, один в целом мире понимаю, как опасны эти два ночных кошмара в драной джинсе?

Потрясающе. Прежде я возглавлял армию, а теперь командую из неряхи-обивателя и говорящего пса.

— Ты хочешь пройти прямо по дороге мимо демонов и кротов и застрелить Дьявола? — Да. — Ладно. Если тебе не нравится «безрассуден», скажу «опрометчив». — Ты идёшь или нет? — Конечно.

— Кас, это действительно ты? — Нет. Ты же... ты же мёртв. — Да, был. Но потом я выбесил древнее космическое нечто настолько, что он отправил меня назад.

— Я загоню в него пулю с демонской ловушкой. — А я прикончу демонским ножом. — А я за домом буду, на случай, если он придёт оттуда. — Круто. А мне что делать? — Не умереть.

Я больше не воюю. Я наблюдаю за пчелами.