Джозефина «Джо» Марч

— Что со мной не так? Я всё обещала себе, записывала грустные мысли, оплакивала свои грехи, но всё впустую. Когда меня охватывает страсть, я становлюсь столь жестокой, что могу с радостью причинить боль любому. — Ты напоминаешь мне меня. — Но ведь ты никогда не злишься. — Я зла почти каждый день своей жизни. — Правда? — По своей природе я не терпелива, но сорокалетними усилиями я не даю злобе перекрыть всё хорошее во мне. — Тогда я тоже буду так делать. — Надеюсь, у тебя выйдет лучше, чем у меня. Есть люди слишком благородные для обуздания и слишком возвышенные для подчинения.

– Мои… Мои отец и мать были очень необычной семьёй Конкорда… Вы знаете слово «трансцендентализм»? – Это немецкая романтическая философия. Надо отбросить все условности и постигать себя через интуицию и опыт… Но это уже не модно… – Только не в семье Марч… Однако трансцендентализм строится на совершенствовании себя. – Это не даёт вам покоя? – Я соткана из недостатков.

Он беден, как и подобает странствующему философу. Но каждый день я замечаю, как бесконечно щедр он с теми, кто живёт рядом с ним. Я рада обрести друга.

– Вы, правда, жили в Италии с актёрами и бродягами? – Ха! Моя мать итальянка... Она пианистка… Дедушка не одобрял её.

– А мне бы понравилось жить в красивом доме, наслаждаясь роскошью… Без подарков Рождество – не Рождество… – Я хочу цветные карандаши... – А я не желаю сидеть с тёткой Марч – этой старой скрягой… – А ты, Бет?... Чего хочешь ты? – Чтобы война закончилась и папа вернулся… – Бет, мы все об этом мечтаем.

– Коллеги, послушайте! Предлагаю вам «Историю о тыкве», мистера Тапмана. – Не читай. – Бет – это не рассказ, это – рецепт! – Первое правило писателей — не пиши о чём… – Знаешь…

– Что вы о нём думаете?... Он пленник, как Сми в Николасе Никльби… Он одинок. – Он придёт к нам в гости? – Возможно. Он тайна, трагическая европейская тайна. – Говорят он не воспитан. Его вырастили итальянские актёры и бродяги… – У него благородное лицо. Будь я мальчиком, я бы хотела иметь такое же. Как можно поменять Италию на этого страшного старика? – Не говори «страшного» – это сленг. – Я бы умерла от страха.

– Кошмарная школа! Правописание ужасно, а латынь нелепа. – Мистер Дэвис говорит, что учить женщину всё равно, что учить кошку… – Я задушу этого мистера Дэвиса!.. – «Мистер Дэвис... По какому праву вы бьёте детей? В глазах Господа мы все дети, а потому равны. Если бить и унижать ребёнка, то он научится лишь бить и унижать».

– Что-то с отцом? – Учитель меня ударил и выкинул мелки в снег… Мэй Честер сказала, что я стащила мелки из миссии, а я ответила, что не дам ни одного. И она сказала мистеру Дэвису, что они у меня в парте… Так всё и вышло… – Надо избить его, его же тростью! – Джо! К насилию прибегать нельзя… Я напишу ему письмо. – То-то он испугается.

Если пренебрежение к деньгам – признак благородства, то семья Марч самая изысканная семья Конкорда!

Что бы ни случилось с твоим телом, сохрани душу чистой, а сердце верным всем тем, кто тебя любит, и исполняй свой долг до конца.

Ожидая свет благословенный, Терпеливо ты сидишь в тени. Дух твой тихий, в горести смиренный. Святостью наполнил эти дни. Радость, печали и волненья - Только рябь пустая суеты На волнах реки, что без сомненья Перейти уже готова ты. Берег нас навеки покидая, Мир, что не живут в святой тиши, Мне оставь в наследство, дорогая, Все свои сокровища души. Завещай великое терпенье, Что сильней, чем самый лучший друг, Может нашу веру в Провиденье Поддержать в оковах смертных мук. Надели меня чудесной силой - Смелостью любви и доброты Сделать долг не колеей унылой, А тропой весны и красоты. Дай мне бескорыстие и кротость, Чтоб всегда уметь забыть себя, Чтобы и обиду и жестокость Сердцем и душой прощаться, любя. Так теряет наше расставанье Горечь всю последнего «прости», Ибо каждый день дает мне знанье, Как утратой нечто обрести. Тяжкое прикосновенье горя, Усмиряя дух мятежный мой, Даст мне мудрость жить, с судьбой не споря, В единенье с силою благой. И отныне, стоя над рекою, Буду знать — на дальнем берегу Ждет меня и машет мне рукою Та, чей образ в сердце берегу. Добрый ангел веры и надежды Сохранит на жизненном пути, В час последний мне прикроет вежды, Даст без страха реку перейти.

Старайся, дорогая, и однажды ты получишь свою награду.

Я и не предполагала, что сердца могут вместить так много любви.

Семья — это самое прекрасное на свете!

Мы любим друг друга, и это помогает легко перенести все остальное.

Характер проявляется в мелочах.

В конечном счете, важны имено мелочи.

– Помолвка будет долгой, года четыре до свадьбы… Джон должен купить дом и отслужить в армии. – Джон?! Свадьба?!... Скучный мистер Брук?!... Как он пролез в нашу семью? – Джо!... Джон каждый день навещал отца… – Он зануда. Женись на ком-нибудь повеселее. – Мне нравится мистер Брук, он добрый и серьёзный. И… Я не боюсь быть бедной. – Нельзя выдавать её за него! – Я не выйду за первого встречного. – Лучше любить мужа и жить в бедности, чем быть богатой и потерять самоуважение.

Некоторые книги такие знакомые. Они как возвращение домой.

— Зачем все пекутся о мнении других? — Я пекусь. Мне приятно ловить на себе восхищенные взгляды. — Разумеется, но меня заботит то, что ты думаешь о себе сама. Если ты считаешь себя лишь украшением, я боюсь, что однажды ты поверишь, что неспособна на большее. Время не щадит красоту, но оно бессильно перед чудесной работой твоего ума, перед твоим юмором, добротой и силой духа — вот что я ценю в тебе. Я бы хотела подарить вам справедливый мир, но вы сами сделаете его лучше.

– Бет, где моя рукопись?... Нет! Нет!... Нет… – Это не я. – Я убью тебя! Я убью тебя, убью! – Господи. – Как ты могла? – Мама! – Джо! Джо, перестань! Ей больно, Джо… Джо! Отпусти её! В чём дело? – Я не навижу тебя, ненавижу! – Джо. Оставь… Успокойся. Не плачь. – Тебе конец! Ничтожество!... Я не хочу тебя видеть!.. – Это большая потеря и ты в праве злиться, но не позволяй злости ослепить тебя. Простите друг друга… Начните завтра всё сначала. – Я никогда не прощу её… – Извини, Джо.

Как было бы здорово, если бы все воздушные замки, которые мы строим в мечтах, могли стать настоящими ив них можно было бы жить.

Хорошие и любимые люди всегда умирают.

— Нaдо говорить не «нaдсмеивaются», a «нaсмехaются». — Невaжно.... Ты ведь прекрaсно понялa меня, тaк чего иронизировaть? К тому же...новые словa рaсширяют кругообзор.