Ганнибал Лектер

Пища взывает к чувствам обоняния и вкуса — самым древним нашим чувствам, центры которых расположены в самых глубинах мозга. Восприятие вкуса и запаха предшествовало возникновению чувства жалости, и поэтому жалости не остается места за моим столом. Игра на коре головного мозга, скрытой под сводом черепа, является подобием того света, который открывает нашему взору чудеса, изображенные на стенах собора и под его сводами. Чудеса эти могут оказаться более занимательными, нежели театральное представление.

Человек замечает то, что уже у него на уме.

— Улитки следуют своей природе, как и те, кто их ест. — Светлячки долго не живут. — Лучше быть собой на мгновение, чем не быть никогда. — Уилл Грэм так не считает. — У насекомого отсутствует мораль и угрызение совести. Уилл, борется с неизбежными переменами. — Почти любого можно научить сопротивляться инстинктам, пастушья собака не ест овец. — Но хочет...

Любовь требует забытья в чувствах, а ненависть — концентрации для просчета действий.

«Нет свирепей человека, который совмещает в себе ярость и власть.»

Ты одинок, потому что уникален.

Истина — это тонкая грань между отрицанием ужасного и полным его признанием.

Император Марк Аврелий призывал к простоте. Первый его принцип: о любом предмете прежде всего спроси, что он являет собой, каково его строение, какова его причинная сущность.

... Он, видимо, всю свою философию черпает из сборников мудрых мыслей. Если бы он читал Марка Аврелия и понимал его, он бы давно закончил это расследование.

Молчание тоже может таить насмешку.

Полиция не так умна и опытна. Полицейские привыкли иметь дело с преступниками. Они используют кандалы и наручники. Кандалы и наручники открываются ключом.

... Вы чувствуете, как от него пахнет? Специфический запах пота, напоминающий козлиный. Запомните: это запах, характерный для шизофрении.

Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам.

— Трансформация — это ключ. Человек и дракон, чья сила затмевает безобразие. <...> Прежде чем сказать что-то, я должен получить аванс. — И что за аванс? — Сущая мелочь. Скажем так: кино и ужин.

— Вы всего лишены: научных статей, доступа в интернет. А я поговорю с главврачом. — Ах, да. Доктор Чилтон! Он отвратен, да? C мозгом возится как первокурсник с застежкой лифчика.

— Тот страх, о котором мы говорили... Чтобы подавить его — нужен опыт. Ведь ты заранее почувствовал, кто я, какое мое хобби?.. — Да. — Значит, тогда ты пострадал отнюдь не по неведению, а из-за отсутствия привычки доверять инстинкту? — Пожалуй, так. — Но теперь ты умнее.

... Тсс-с, не шевелись. Это шок, ты знаешь. Я не хочу делать больно... Начнется головокружение... Сонливость... Не сопротивляйся! Смерть нежна. Ты скользишь в теплую ванну...

Сохранить энтропию невозможно. Она постепенно становится беспорядком.

Я не отравил тебя, Тобиас. Я не поступил бы так с едой.

Чужие слова можно ценить, не препарируя их, но иногда препарирование — единственный выход.

Гастрономически примитивный орган — сердце. А каким оно стало символом жизни... И того, что делает нас людьми — и плохого, и хорошего, любви и боли.

Подумай только, что каждый день — последний... час, который хотелось бы отдалить... неожиданно наступит.

— Sanguinaccio Dolce — классический неаполитанский десерт с миндальным молоком. Легко усваивается. — Sanguinaccio Dolce. Ты уже подавал его мне. — Один из моих любимых десертов. Обычно готовится из крови свиньи, в данном случае местной коровы. — А когда ты готовил его в прошлый раз?.. — Кровь была из коровы, но в оскорбительном смысле.

Мы живем в скучное время. Ни лютости, ни мудрости. Полумера — наше проклятие. Всякое разумное общество убило бы меня или приставило к делу.

Делать плохие вещи с плохими людьми заставляет вас чувствовать себя хорошо.