Харли Сантос

Ничто так не сближает, как общая угроза.

— Ты арестовал меня, чтобы Возняк подкинул улику? Я могла сделать это и сама, не ссорясь с ним! — Харли, понадобься мне просто продажный коп, я бы нанизал пончик на крючок. А мне нужен человек со связями.

Нельзя доверять таким садистам, они выискивают все, что ты в себе не любишь, все твои слабости, чтобы помыкать тобой.

— Ты смотрела, как твой сын избивает меня и пальцем не пошевелила, чтобы помочь. С чего я должна хорошо к тебе относиться? — Чтобы защитить ребенка, мать пойдет на ужасное. Сейчас ты это понимаешь. — Ты не защищала его, Лорена. Ты ему позволяла.

Компромиссы меняют тебя, ожесточают, и в следующий раз идти на них уже проще.

Если подкармливаешь чудовище, молись, чтобы оно не стало больше тебя.

— Ничто так не заставляет задуматься, как глупая смерть. Я всю ночь не спал, думал, как я мог этого избежать. — Хочешь обогнать меня в раскаянии? Я дам тебе сто очков вперед.

Все мы считаем, что контролируем свою жизнь, а не цепляемся за нее. Но нас мотает, как щепки по волнам судьбы.

— Купил мне подарок? — Новая прослушка. Новый камень, та же оправа. — Не радуйся так, не предложение делаешь. — Хорошо. Потому что я заберу его назад, когда закончим.

Чувство вины может привести подсознание к желанию понести наказание.

— Я прошу прощения... — За что? За то, что пил, курил травку, таскал мою дочь по ночному парку? На той записи есть многое, за что подростку должно быть стыдно. Но знаешь, что еще я увидела? Я увидела парня, который без колебаний бросился защищать мою дочь, который подверг себя опасности, лишь бы она не пострадала. Такие парни заслуживают второго шанса.

— Ты идешь по дорожке, в конце которой твоя дочь будет читать в газетах, как ее мама начинала со взяток, а закончила должностным преступлением. — Ты не знаешь, по какой дороге я иду. — Возможно, но я не видел, чтобы ты опускалась так низко. — А еще ты не видел меня в синяках. Не видел меня, лежащей у ступенек, после столкновения с лестницы. И как я молила Бога, чтобы не потерять ребенка. Мигель был моим парнем. Он два года колотил меня, как боксерскую грушу. Я тогда еще не была копом. — В твоем... в твоем досье ничего нет о домашнем насилии. — Я не писала заявлений. Я его подставила. — Зачем? — Он бы не остановился, пока не убил.

— Я никого к себе не подпускаю, но ты стал исключением. — Исключением стали все, кто замешан в этом деле? — Спасибо, ты проехал длинный путь, чтобы назвать меня шлюхой.

Если сказать человеку то, что он хочет услышать — слова от этого, правдой не станут.

— Мы делаем что нужно, ради выживания. — Выжить невозможно таким образом! Я знаю, что ты должен быть сильным, ради нас всех, хочешь защитить нас, защитить меня. Но не надо ради этого разрушать себя. — Уже поздно. — Не поздно...

— Наши грехи всегда будут с нами, да? — Да, но можно извлечь из них пользу.

Что бы нам не угрожало извне, что бы мы не испытывали — наша команда не должна разрушить себя изнутри!

Не плачь, мне уже давно не больно. Зато это все сделало меня сильнее.

— Что, не в твоем вкусе? В ФБР тебя не научили замечать скрытые женские сигналы? Она тебе такие знаки внимания посылала, а ты ей даже не улыбнулся. — Видишь коробку для чаевых — полная, а пончики здесь не очень. — Не верится, что ты один из тех красавчиков, которые даже не знают, что они красавчики. — Ты со мной заигрываешь? — Просто подмечаю, что если ты оглянешься вокруг и вытянешь палку из задницы, то сможешь сорвать куш. — Пока я не закрою дело — ты единственная женщина в моей жизни.

— Восемь лет в полиции нравов научили меня, что жизнь меж двух миров дорого обходится. Из-за паранойи начинаешь сомневаться в любом решении. Потом секреты и ложь постепенно разрушают тебя, и ты исчезаешь. <...> — Восемь лет... я и восьми дней не протяну. Я думала, что я знаю, на чьей я стороне. Теперь я не знаю кому верить. И за это я ненавижу их обоих. Я только знаю, что, когда Кристина узнает кто я на самом деле — я ее потеряю. И мне кажется, что, если я продержусь дольше, найдется выход, при котором дочь не будет меня стыдится.

Если все время двигать границы — забудешь, зачем их установили.

Почему мы все время совершаем глупости и уверяем себя, что так должно быть? Кем мы себя видим, и кто мы есть на самом деле — это хоть иногда совпадает? Мы можем только ждать другого случая все исправить.

Я люблю старые фильмы. В них четкая грань между черным и белым. С ними жизнь кажется проще.

Следи за дорогой, Ломан. Если все время смотреть только в зеркало заднего вида — случится авария.

— Как-то раз один водила пытался обмануть полиграф, смазав ментоловой мазью свой член. — Любопытный метод. — Боль повышает сердцебиение на контрольных вопросах. Это сбивает аппарат с толку и искажает результат. — Помогло? — Я его не подключила. Он был готов признаться, чтобы я отпустила его смыть мазь.