Шелдон Купер

Я люблю свою маму, даже если она совокупляется, как одержимая куница.

Я не хочу препятствовать твоему счастью. Поэтому я буду порицать тебя в душе, сохраняя внешнюю иллюзию поддержки.

— Какой же ты заносчивый. Если бы ты был супергероем, тебя бы звали Капитан Заносчивый. И знаешь, какая у тебя была бы суперсила? Заносчивость. — Ты опять неправ. Если бы моей суперсилой была заносчивость, то меня бы звали доктор Заносси.

Каждый раз когда ты говоришь, что нам надо поговорить, это значит, что ты хочешь, чтобы я только слушал.

— Я не думаю, что это произойдёт, Шелдон. — Никто не думает. Потому это и происходит.

— Я притворюсь, что не слышала этого. — Лучше притворись, что я этого не говорил.

Я удивляюсь тому, что тебя постоянно преследуют мысли о вымышленных деталях, в то время как в реальном мире полно более важных вещей, о которых стоит беспокоиться. Например, почему Уильяма Шатнера нет в новом Стар Треке.

— Я думаю, ты знаешь, зачем я здесь. — Ну, я всегда полагала, чтобы изучать нас, исследовать наши слабости и докладывать обо всем своим инопланетным хозяевам.

Ему еще повезло со мной, в мире полно неадекватных людей!

— Это нечестно! Я врезался в дерево! — И в корову, и в пингвина.

— Ты действительно признаешь поражение? — Я никогда не признаю поражений. — Хорошо. — Однако, по никак не связанными с этим причинами, я никогда больше не вылезу из постели.

— Вы любите головоломки? — Конечно, я обожаю головоломки! — Тогда ответьте, что общего у Шелдона Купера и чёрных дыр? Они все сосут.

— А нельзя отложить телефоны и общаться как нормальные люди? — Можно. Но благодаря Стиву Джобсу не нужно.

— Ты даришь мне диванную подушку? — Нет. Подушка — лишь символ. Я дарю тебе моё место на диване. — Но ты любишь это место! — Нет. Я люблю маму. А мои чувства к этому месту гораздо сильнее.

— Кто-нибудь, отключите опцию «комментарии Шелдона». — Отключить нельзя, можно слушать и познавать.

— В общем, Говард попросил Пенни поговорить с Бернадетт, и она согласилась встретиться с ним за чашечкой кофе. — У меня вопрос. — Да? — Чего ради ты мне всё это рассказываешь? — Не знаю... Иногда твои движения настолько естественны, что я забываю, что ты не настоящий мальчик.

— Ладно, хорошо. Живи с кошками. Как моя тётушка Нэнси. У неё была туча кошек. И, знаешь, что произошло, когда она умерла? Они её сожрали! — Леонард, тебе необязательно расписывать все их достоинства, я их и так люблю.

— Давай перейдём к сути: Эми — самодовольная, несносная ханжа. — И что? — Для всего этого у нас уже есть ты.

— А что, если мы тебе скажем, что завтра, в 16:30 ты можешь встретиться с женщиной, которая была научным методом выбрана как твоя идеальная пара? — Я насмешливо фыркну и всплесну руками, утомлённый вашими бесконечными дурачествами.

Мне всё ещё некомфортно... Ну конечно. Слишком много людей вокруг.

— Леонард, я по-твоему смешной? — Не-е-ет. А сам ты как думаешь? — А я считаю, что с меня обхохочешься. — Беру свои слова обратно, ты меня рассмешил.

— Когда мы смотрим мультик про снеговика Фрости, он всегда поддерживает позицию солнца. — Прошу прощения, но солнце незаменимо для поддержания жизни на Земле, а Фрости же — сомнительная замороженная однодневка в украденной шляпе. И за эту кражу, кстати, он так и не понёс наказания.

— Шелдон, тебе что, фильм совсем не понравился? — Да нет же, совсем наоборот. Я думаю, что Гринч — вполне реальный занимательный персонаж. И я был на его стороне до того самого момента, как он поддался общественной условности, вернул все подарки и спас Рождество. Ну что за облом?

— Шелдон, а почему это письмо находится в мусорной корзине? — Всегда есть вероятность, что мусорная корзина произвольно образовалась вокруг этого письма.

— Ну же, Шелдон, я так хочу... — Чего? — Чтобы ты взял меня. — Куда же я тебя возьму? Ты не одета.