Шерлок Холмс

— Я тебе говорил, не умничай! — Я не могу открываться и закрываться, как кран!

— Я знаю, что значит быть грустным, когда думаешь, что тебя никто не видит. — Но ты же меня видишь. — Я не в счет.

— Чего ты хочешь, Шерлок? — Тебя. ( — Что тебе нужно? — Ты.)

Молли, не пытайся развлечь меня беседой, это не твой конёк.

Хочешь, чтобы я пожал тебе руку в аду? Я тебя не разочарую.

— Я могу доказать, что ты создал полностью фальшивую личность! — О, просто покончи с собой. Это намного легче.

— Одиночество — все, что у меня есть. Одиночество меня защищает. — Нет, людей защищают друзья.

Знаешь что, ты не права. Ты считаешься. И всегда считалась. Я всегда доверял тебе. Но ты права. Я не в порядке.

Вот что нужно, когда скармливаешь большую ложь — сдобрить ее правдой, чтобы было более съедобно.

— Я знаю, что ты настоящий. — На 100%? — Никто не может прикидываться таким занудой круглосуточно.

— Люди подумают... — Мне все равно, что люди думают. — А тебе неважно, если они подумают, что ты дурак или неправ? — Нет, это сделает их дураками или неправыми.

Он вселил в нее это подозрение. Такое ноющее чувство. Чтобы противостоять ему, нужно быть сильным. Ты не можешь убить идею, так ведь? Если она уже закралась, то никак. (О, Мориарти умница, он вложил в неё недоверие. Легкое досадное ощущение, тут и волевой не устоит. Вы не в силах отринуть его, оно уже прочно обосновалось — здесь!)

Можно вернуть на место все, что угодно, кроме пыли. Пыль красноречива.

— Что ж, профессионалы закончили. Пришла очередь любителей. — И помни: она в шоке, ей только семь, так что сделай все, что сможешь, чтобы... — Не быть собой? — Да, было бы неплохо.

— Откуда у вас эта штука? [Берет удостоверение] Инспектор Лейстред? — Да. Я обворовываю его, когда очень достает. Оставьте себе, у меня много таких.

— У меня есть, кому заниматься поиском. — У меня тоже. Бездомные работают быстрее, чем полиция, и гораздо более спокойно относятся к оплате.

— Джим не был моим парнем. Мы ходили на свидание трижды. Я прекратила наши отношения. — Затем он украл Сокровища Короны, вломился в Банк Англии и организовал побег из тюрьмы. Ради закона и правопорядка, я предлагаю вам избегать в будущем любых попыток построить отношения, Молли.

— Превосходно, Андерсен. — Правда? — Да, превосходное изображение идиота.

— Сказать тебе то, что ты уже и так знаешь? — Нет, докажи, что это известно тебе.

— Знаешь, когда Бах был при смерти, он услышал, как его сын исполняет на пианино одно из его произведений. Мальчик остановился, не доиграв до конца. — Умирающий соскочил с кровати, подбежал к пианино и закончил игру. — Не смог примириться с незавершенностью мелодии.

— Не делай этого. — Чего? — Взгляд. — Взгляд? — Этот твой взгляд. — Но я ведь его не вижу, не так ли? Это мое лицо... — Да, и оно выражает мысль «Мы оба знаем, что здесь на самом деле происходит». — Так и есть. — Нет, я не знаю, потому это выражение лица меня и раздражает.

— Вы серьезно утверждаете, что этот человек эксперт? Зная обвиняемого всего пять минут? — Экспертом меня можно было назвать уже после двух минут, пять — это даже много. — Мистер Холмс, это важно для присяжных! — О, неужели? Один библиотекарь, два учителя, двое на стрессовой работе, вероятно в Сити. Старшина присяжных — секретарь в больнице, училась за рубежом, судя по сокращениям. — Мистер Холмс? — Семеро в браке, у двоих интрижка друг с другом. О, они только что пили чай с печеньем! Хотите узнать, кто ел вафли?

— Как бы вы описали этого человека? Его характер? — Первая ошибка. Джеймс Мориарти не человек. Он паук. Паук в центре сети. Криминальной сети с тысячью нитей, и он в точности знает, как дергать за каждую из них.

Мы встречались дважды, в общей сложности пять минут. Я вытащил пистолет, он пытался взорвать меня. Я ощутил, что между нами есть что-то особенное.

— Джеймс Мориарти — наемник. — Рабочий? — Да. — Но не из тех, кто чинит отопление? — Нет, из тех, кто мастерит бомбы и организовывает убийства. Но я уверен, над вашим котлом он бы потрудился на славу.