Шерлок Холмс

— Это человеческие глаза?! — Поставь назад. — Они были в микроволновке! — Это эксперимент.

Мне приятен твой интерес, но я помолвлен с работой.

Женщин вообще трудно понять. За самым обычным поведением женщины может крыться очень многое, а ее замешательство иногда зависит от шпильки или щипцов для завивки волос.

Мне кажется, что своей верой в божественное провидение мы обязаны цветам. Все остальное — наши способности, наши желания, наша пища — необходимо нам в первую очередь для существования. Но роза дана нам сверх того. Запах и цвет розы украшают жизнь, а не являются условием ее существования. Только божественное провидение может быть источником прекрасного. Вот почему я и говорю: пока есть цветы, человек может надеяться.

Мой дорогой друг, жизнь несравненно причудливее, чем все, что способно создать воображение человеческое.

— Как странно у вас чередуются периоды того, что я, говоря о другом человеке, назвал бы ленью, с периодами, полными самой активной и напряженной деятельности. — Да, — сказал он, — во мне заложены качества и великого лентяя и отъявленного драчуна. Я часто вспоминаю слова Гете: Как жаль, что природа сделала из тебя одного человека: материала в тебе хватило бы и на праведника и на подлеца.

— Похоже, вы... — Возбужден? — Безумны! — Да я... — На грани.. — Экстаза. — Психоза... Надо бы успокоительное пить!

— Но как вам могла прийти в голову эта мысль? — Я просто допустил такую возможность.

То, что изобретено одним человеком, может быть понято другим.

— Черт возьми! — воскликнул инспектор, — как вам удалось это найти? — Я нашел, потому что искал.

Общее правило таково, — сказал Холмс, — чем страннее случай, тем меньше в нём оказывается таинственного.

— Я же говорил, рана психосоматическая! — Я это и так знал. — Но тебя все же подстрелили? — О, да. В плечо.

Заставлять мозг работать, когда для этой работы нет достаточного материала — всё равно, что перегревать мотор. Он разлетится вдребезги.

Но такой сегодня день. Разбудили миссис Хадсон, она — меня, я — вас.

Жан-Поль как-то очень тонко и глубоко заметил, что истинное величие человека заключается в понимании собственной ничтожности. Это подразумевает, что умение сравнивать и оценивать само по себе является доказательством внутреннего благородства.

Какими ничтожными кажемся мы с нашими жалкими амбициями и желаниями по сравнению с силами, управляющими мирозданием!

— Если сегодня ночью я не добуду письма, завтра он погубит несчастную леди Еву Брекуэлл. — Когда мы отправляемся? — Боюсь, что вы не сможете мне помочь. — Почему вы так думаете? Не только вы обладаете чувством собственного достоинства и состраданием к несчастным. — Хорошо, мы долго жили под одной крышей, теперь, если не повезет, будем делить одну камеру. У вас есть бесшумная обувь? — Есть, конечно. Теннисные туфли. — А маска? — Можно вырезать, даже две, из черного шелка. — Браво доктор! Вы прирожденный грабитель!

— Ты будешь по мне скучать? — К сожалению, да.

Чем нелепее и грубее кажется вам какая-нибудь деталь, тем больше внимания она заслуживает. Те обстоятельства, которые на первый взгляд лишь усложняют дело, чаще всего приводят вас к разгадке.

Я всегда придерживался мнения, что мелочи существеннее всего.

В искусстве раскрытия преступлений первостепенное значение имеет способность выделить из огромного количества фактов существенные и отбросить случайные. Иначе ваша энергия и внимание непременно распылятся вместо того, чтобы сосредоточиться на главном.

Вы смотрите, но вы не замечаете, а это большая разница.

Любовь — это вещь эмоциональная, и, будучи таковой, она противоположна чистому и холодному разуму. А разум я, как известно, ставлю превыше всего. Что касается меня, то я никогда не женюсь, чтобы не потерять ясности рассудка.

У меня странный организм. Я не помню случая, чтобы работа утомляла меня. Зато безделье меня изнуряет.

Эмоции враждебны чистому мышлению.