Уинстон Черчилль

— Знаете, временами, по ночам, мне кажется, что продолжать все это нет смысла. — Это старая пластинка. Я тушу сигару и через час хочу другую. Иногда мост между временем весьма тонок и все же воспользуйтесь им.

— Вы рады давать умные ответы тем, кто по рождению выше вас? — Человек должен доказать, что он выше меня. Но не свидетельством о рождении, у меня его нет и для меня они ничего не значат.

— Вы заключаете союз с фашистом. Я навел справки среди худших людей в Уайт-Холле и выяснил, что вы вовсе не заключаете союз. Вы шпионите за ним. Зачем? — Сказать честно, я уже не знаю. — Вы копаетесь в своем саду, мистер Шелби? <...> Есть определенный вид сорняка, который можно сколь угодно полоть, травить, но он вырастет снова. В результате, избавиться от них можно лишь перепахав верхний слой почвы, и спалив обнажившиеся корни. Мы с вами делали это во Франции. Но когда я слышу речи этого Мосли, я вижу как ростки новой войны пробиваются у его ног. И вы видите то же, что и я. Вот почему вы против него.

— Но какой был вопрос? Почему он означал твою смерть? — Предположим, что был человек, который знал тайну. Ужасную, опасную тайну, которая не должна быть раскрыта. Как бы ты стёр эту тайну из мира, уничтожив её навсегда прежде, чем её открыли? — Если бы пришлось, я бы уничтожил человека. — И тишина наступит. Я много раз слышал эти слова, но никогда не понимал, что они означают мою тишину. Мою смерть. Доктор падёт.

Мы не должны забывать, что превратим себя в мишень, возможно в самую середину мишени, если создадим в Англии американскую ядерную базу.

— Я считаю, что чем очевиднее грех, тем легче ему противостоять. — А губят нас мелкие страстишки.

Безнадежное дело — единственное, за которое стоит бороться.

Нельзя заключать мир в столь неудачных обстоятельствах.

Мы все умираем, это главное условие жизни.

Финал — это последняя возможность для оратора произвести впечатление на аудиторию.

Речь — это стихотворение без рифмы и размера.

Не так уж много на свете вещей, которые доставляют мне удовольствие, и произнесение речей отнюдь не относится к их числу.

Голос на выборах может быть смертоноснее пули или клинка.

Перестаньте перебивать меня, когда я перебиваю вас!

— Томас Шелби был проходчиком и подрывником. И его просьбы столь забавны, он просит министерство дать ему экспортную лицензию империи и указал конкретные страны: Индия, полуостров Малако, Канада и Россия. Также он планирует перевозку фабричных товаров из Бирмингема в Поплэнд. — И вы собираетесь выполнить его просьбу?! — А что такого, майор Кэмпбэлл? Мы просим его совершить убийство от имени короны, он будет рисковать своей жизнью, его просьбы на этом фоне минимальны. Всего-то перекинуться парой слов за ланчем с министрами. — Сэр, при всем уважении, Томас Шелби — убийца, головорез, бандит и гангстер. — Да, но он рыл тоннели под вражеским фронтом, чтобы нам не снесли головы артиллерией.

Это Англия, а не Белфаст. Тела, выброшенные в реку — всплывают потом на страницах газет.

— Любовь к ней уничтожила все. — Это именно, что любовь. Любовь – величайшее чувство на планете.

— Эй, Черчилль [Уинстон повернулся к Эми и Доктору], ключ от ТАРДИС. Тот, который ты украл у Доктора. [Доктор начал обыскивать себя, хлопая по пиджаку]. — О, она хороша, Доктор. Остра как булавка. [Уинстон отдал Понд ключ] Почти так же хороша, как и я.

— Иголка остановилась на пластинке... — На пластинке? О Господи, парень! Ты что, никогда не слышал о скачивании?! — И это сказал Уинстон Черчилль.

В одной из книг Черчилль писал: «Моим самым выдающимся достижением в жизни было то, что я смог уговорить мою будущую жену выйти за меня замуж».

Люди часто совершают героические поступки, потому что не осознают, насколько это опасно.

Кто управляет несущимся поездом? Грохот колёс раздаётся во тьме. Он мчится сквозь ночь, но не знает никто, Что спит машинист, а пути дальше нет. Напрасно сигналят огни семафора, Теперь управляет поездом смерть.

— Вы часто беспокоитесь? — Боюсь, что да. — Тогда вам необходимо заняться живописью. Она благотворно влияет на нервную систему.

— Любите пейзажи? — В общем, да. С ними меньше возни, чем с портретами. Дерево не пожалуется, что его плохо нарисовали.

— Уинстон, ты заплатил мистеру Монксу? Мяснику из Уэстерхема, поставляющему мясо. — Дорогая, я пытаюсь спасти Индию от Ганди и его приспешников. Думаю, как предотвратить падение Британской империи и как спасти консерваторов от позора и бесчестья... — Значит, не заплатил. — Не могу же я делать всё сразу!