Эмили Бронте

Провалиться по горло в снег — удовольствие, которое может оценить только тот, кто сам его испытал.

«Входите» было произнесено сквозь стиснутые зубы и звучало как «ступайте к черту».

Я хлопотал всё время только затем, чтобы в конце концов явить замечательное великодушие.

Я просто утратил способность наслаждаться разрушением — а я слишком ленив, чтобы разрушать впустую.

Живя среди мужланов и мизантропов, она едва ли была способна оценить людей более приятных, когда встречалась с такими.

Все мы начинали и все запинались и спотыкались на пороге. Если бы наши учителя дразнили нас, вместо того чтобы нам помогать, мы и по сей день запинались бы и спотыкались.

Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

Сперва потешались над его невежеством, а теперь высмеивают его старания преодолеть это невежество.

Вас никто не любит, никто не заплачет о вас, когда вы умрёте. Не хотела бы я быть на вашем месте.

Вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью, что я чувствую и вижу только смерть! Я чувствую себя как сама смерть!

Кто исполняет свой долг, тот всегда в конце концов бывает вознагражден.

Линтон хотел, чтобы всё лежало в упоении покоя; а я — чтобы все искрилось и плясало в пламенном восторге. Я сказала ему, что его рай — это что-то полуживое; а он сказал, что мой — это что-то пьяное. Я сказала, что я в его раю уснула бы, а он сказал, что в моем он не мог бы дышать.

Не может человек умирать от любви к тому, с кем едва знаком.

Благодарите судьбу за друзей, которые у вас есть, вместо того чтобы мечтать ещё о новых.

Если вам некуда девать поцелуи, подарите их Линтону: дарить их мне — значит тратить впустую.

Как много эгоизма в любви.

Он не человек, у него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

Ты и Эдгар, вы разбили мне сердце, Хитклиф! И обы вы приходите ко мне плакаться о том, что сами натворили, — будто жалеть надо вас!

Что ж, неужели я должен потерять всё без шанса отыграться?

Ага, ты пришёл, Эдгар Линтон, пришёл? Ты вроде тех вещей, которые вечно попадаются под руку, когда они меньше всего нужны, а когда нужны, их не найдёшь.

Я воображала, что, хотя люди ненавидят друг друга и презирают, меня они не могут не любить. И вот за несколько часов все они превратились в моих врагов: да, все, я знаю это наверное. Все в этом доме. Как страшно встречать смерть, когда вокруг холодные лица!

Дорога трудна, — как её одолеть с такою тяжестью на сердце!

Уж если человек заранее распологает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть.

Если я не могу сохранить Хитклифа как друга... Если Эдгар хочет быть мелким и ревнивым, я нарочно погублю себя и разобью им обоим сердца, разбив своё.