Гастон Леру

До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

Да, живую, я поцеловал ее живую, и она была так прекрасна и безжизненна, как мертвая.

Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

Мы должны думать только о себе в этой жизни, о нашей собственной смерти. Все остальное — неважно.

Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите! Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь. Если вы полюбите меня, я буду нежен, как ягненок, и вы сможете делать со мной все что хотите.

Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

Красивая женщина имеет право любить самого уродливого монстра, особенно если монстр умеет очаровывать музыкой так, как этот, а красивая женщина оказывается выдающейся певицей.

Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

Изумляя людей, он ничего не любит больше, чем продемонстрировать удивительную изобретательность своего ума.

Когда происходил какой-то несчастный случай, какие-либо пагубные события любого рода, я говорил себе: «Может быть, это Эрик», так же, как другие вокруг меня говорили: «Это был призрак!» Как часто я слышал, что эти слова произносились с улыбкой. Если бы эти бедные люди знали, что призрак существует во плоти и крови и его надо бояться намного больше, чем воображаемую тень, о которой они говорили, могу уверить, что они перестали бы шутить по этому поводу.

Неважно, какую услугу вы оказали Эрику, Эрик может забыть ее в конце концов, и вы знаете, что тогда ничто не удержит его, даже он сам.

Лучше быть в безопасности, чем потом сожалеть.

Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.

Мушармен стоял перед лицом великого таинства, того, которое заставляет человеческий род дрожать со дня сотворения мира, — неизвестность.

Ангел, благословенный небом, Мой дух стремится к тебе на покой!

Он делает то, чего не может сделать другой, и знает вещи, которые неизвестны миру живущих.

Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

Зачем искушать судьбу, Рауль? Зачем спрашивать о вещах, которые я скрываю в глубине моего разума, как грех?

Клянусь, что вы самый великий человек в мире, и, если я когда-либо вздрогну, посмотрев на вас, то только потому, что подумаю о блеске вашего таланта.

Эта мягкая, спокойная ночь полна стонов. Она, кажется, оплакивает нас!

Некоторая музыка настолько трудна, что поглощает каждого, кто соприкасается с ней.

Я была заключена навечно, и причиной всех моих несчастий стало любопытство.

— Очень трудно заставить любить себя в могиле, — сказала я. — Приходится довольствоваться тем, что можешь получить.