Константин Симонов

Я не любитель по аллеям шаркать, Не коротатель вечеров в кино. Я, старый мастер, знаю: в мире жарко. Ему грозит аваррия давно! Вы думаете: взрыв еще не скоро, Успеете нажать на тормоза? Нет, мир проскочит ваши семафоры И у людей откроются глаза.

Если пуля тебя ранит, Только ранит — не убьет, Эту рану врач зашьет, И она болеть не станет, Пока дождик не пойдет. Если друг тебя обманет, Не убьет, а только ранит, Только в сердце попадет, - Время рану не затянет, Врач иголкой не зашьет.

Мне нужны твои письма, как хлеб, как оружье, Как решимость подняться над страхом своим. Я такой же, как все. Я не лучше, не хуже. Только письма твои — мне нужны, а не им. Не тоскуй. Я и так за двоих нас тоскую, За два тела воюю и за две души. Эта ноша тяжка. Но я выбрал такую. Только письма пиши мне. Пиши мне. Пиши.

В жизнь мою закралась опечатка, Путаница в тексте на виду, - Требуется авторская правка: От рожденья на сороковом году, На каком от смерти — неизвестно, Автор просит все исправить вновь - В тексте вместо слова «безнадежность» Следует опять читать «любовь».

Про жизнь: Я думаю, что как надо Идет она — в вечных трудах и драках.

Вот и темнеть еще раньше стало, И по утрам рассветает туго... У дня и ночи одно одеяло, Они его стаскивают друг с друга.

Как лавиною, все мое детство С головой завалило войной. Помню — бьет пулемет по соседству, Всадник падает рядом со мной... До сих пор, когда скрежет лавины Среди ночи поднимет меня - Все мне кажется: руки раскинув, Там в горах кто-то рухнул с коня.

Третий день подряд идет мокрый снег, Мне невмочь уже третью ночь - Стонет старая рана, как человек, Третий день подряд идет снег.

Тянет к небу стволы весна, Ствол мужает и раздается, И кора для него — тесна, И коре — опасть остается. Если я вдруг стану корой, Тесной для своего народа, Пусть он сбросит меня долой И растет, как велит природа.

Снова сбросила холод седой земля, В теплом воздухе ветками шевеля, Зеленее зеленого тополя. А мы с тобой — седеем.

Он всплыть хотел, считая, что для этого Полезно всех других пустить ко дну.

Мой садик — ваш! Пусть только скрипнет дверца!! На грядках зелень мяты, кинзы, перца, Вот свежая вода, вот полотенце, А вот открытое вам настежь сердце! И в сад и в сердце вас пущу друзья!

На плаху войны положена планеты голова, - Кто же из рук убийцы вырвет его топор?

Как в сладких плодах — горькая кость не удивит меня, Так в сладких устах — твоих слов злость не удивит меня.

Весна без тебя — палача жгут, смертные муки, ад! В нем красные розы меня жгут, белые — леденят.

Юность стиха — как любви пора, Как усы у мальчика над губой; Вдруг огонь и земля, волна и гора - Все разом заговорят с тобой! Но если, два крыла отрастив, Он взлетит до высот настоящей любви, Он оттуда все увидит твой стих, - Оленя ранят, а стих в крови. Пусть душа его не будет глуха Ко всему, чем на грешной земле живут! Так сначала приходит зрелость стиха, А потом уж тебя поэтом зовут.

Своих поэтов, с их уроками - Как жить и гибнуть непреклонными, Народ не даром звал пророками. Звал крепостями, звал — знаменами.

Я не из тех, кто в бубны злобы бьет, Кто, отстрадав, отвык людей любить.

Мне до самой смерти лень Жизнь делить на свет и тень. Я люблю мой день — сегодня, День обычный, день как день.

Я чаще жизни рад, чем горем согнут, Улыбку на лице не признаю грехом. Но если у меня вдруг слезы в горле дрогнут, Пусть палцы тоже дрогнут под стихом.

Слова простые не приходят сразу, Пока придут — польется пот со лба; Из них не выдуешь пустую фразу, Они тебе не медная труба.

Твой стих не мост между добром и злом, Он — цвет знамен и ран на поле боя. Как в скалы врублен времени излом, Так врублен в стих ты сам с твоей судьбою