Владимир Маяковский

Товарищ Ленин, я вам докладываю не по службе, а по душе. Товарищ Ленин, работа адовая будет сделана и делается уже.

Идите и гладьте — гладьте сухих и черных кошек! Громадные брюха возьмете хвастливо, лоснящихся щек надуете пышки. Лишь в кошках, где шерсти вороньей отливы, наловите глаз электрических вспышки.

Смотрю, смотрю — и всегда одинаков, любим, близок мне океан.

Слово — полководец человечьей силы.

Мольбой не проймешь поповское пузо.

У меня из десяти стихов — пять хороших, три средних и два плохих. У Блока из десяти стихотворений — восемь плохих и два хороших, но таких хороших, мне, пожалуй, не написать.

И тогда сказал Ильич семнадцатигодовый - это слово крепче клятв солдатом поднятой руки: — Брат, мы здесь тебя сменить готовы, победим, но мы пойдём путём другим.

Время - вещь необычайно длинная, - были времена - прошли былинные.

Война — это ветер трупной вонищи. Война — завод по выделке нищих. Могила безмерная вглубь и вширь, голод, грязь, тифы и вши.

Война — богатым банки денег, а нам — костылей кастаньетный теньк. Война — приказ, война — манифест: — Любите протезами жен и невест! — На всей планете, товарищи люди, объявите: войны не будет!

Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?

Помни это каждый сын. Знай любой ребёнок: вырастет из сына свин, если сын — свинёнок.

Четыре. Тяжелые, как удар. «Кесарево кесарю — богу богово». А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово? <...> Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат - такой большой и такой ненужный?

Ненавижу всяческую мертвечину! Обожаю всяческую жизнь!

Я теперь свободен от любви и от плакатов. Шкурой ревности медведь лежит когтист. Можно убедиться, что земля поката, — сядь на собственные ягодицы и катись!

А любит, так будь монашенкой верной - тиранит ревностью всякий пустяк и мерит любовь на калибр револьверный, неверной в затылок пулю пустя.

Болтливость - растрата рабочих часов! В рабочее время - язык на засов!

Болезнь и грязь проникают всюду. Держи в чистоте свою посуду.

Курить - бросим. Яд в папиросе!

Тише, философы! Я знаю — не спорьте — зачем источник жизни дарен им. Затем, чтоб рвать, затем, чтоб портить дни листкам календарным.

Бывает, выбросят, не напечатав, не издав, но слово мчится, подтянув подпруги, звенит века, и подползают поезда лизать поэзии мозолистые руки.

Все с уважением относятся к коту за то, что кот любит чистоту.

Любовь — это сердце всего.

Был я весел — толк веселым есть ли, если горе наше непролазно? Нынче обнажают зубы если, только, чтоб хватить, чтоб лязгнуть.

По мостовой моей души изъезженной шаги помешанных вьют жестких фраз пяты. Где города повешены и в петле о́блака застыли башен кривые выи — иду один рыдать, что перекрестком ра́спяты городовые.