Джон Апдайк

Невольно усомнишься, годятся ли люди в мерило всех вещей. Мы ведь и себя не в состоянии толком измерить. Мы — единственные животные, совершающие ошибки.

Жить там, где мы живем с рождения, противоестественно: нашим разрастающимся корням приходится пролагать себе путь через груды старых обломков.

— Я постараюсь быть еще более кроткой и покорной, — резко оборвала разговор Герута, сердясь на себя за то, что попыталась искать мудрости столь низко.

...ведь нашими именами пользуются удобства ради другие люди, а для нас они существуют на самом краю сознания, для которого мы нечто слишком огромное и неясное, так что не укладывается в именах...

Когда ты маленькая, всякий смысл — большой.

Мужчинам необходимо играть со смертью, чтобы сделать ее не такой ужасной, когда она придет.

Для мужчин любовь — это часть их ожесточенных поисков красоты; для нас, более мягко, это вопрос самопознания.

Без любви мы умираем или в лучшем случае живем искалеченными.

Она ведь лгала очень часто. Лгала просто так — из чистого удовольствия творить вторичные миры.

Согласно старинному правилу викингов, то, что ты не можешь удержать, не твоё.

Одни умирают молодыми, другие рождаются стариками.

На одиноком проводе, по которому шел в дом электрический ток, знаками препинания невидимой фразы чернели воробьи и дрозды.

Пока умирающие еще живы, живые их не щадят.

Его вдруг осенило, что значит чистота. Это когда тебя не касается ничто, кроме того, что составляет с тобой одно целое.

— Нет. Я сейчас буду спать. У меня какое-то странное ощущение, — сказал он, пускаясь в очередную фантазию, за что его так ценили в студии рекламы, — будто я — Северная Африка и ноги у меня — Египет, а голова — Марокко. И весь я — сплошной песок.

Беспокойство, страх — это естественный продукт разума, способного предвидеть будущее.

В развитии сознания заложено предательство. Иного пути нет. Нельзя к чему-то прийти, не оставив чего-то позади.

Есть в нас струны, которые должен задеть кто-то со стороны.

Если у тебя хватит пороху быть самим собой, то расплачиваться за тебя будут другие.

— И вы верите? — Пожалуй, да. В ад, как понимал его Иисус. Как отлучение от Бога. — Тогда мы все в той или иной степени находимся в аду. — Я этого не думаю. Я думаю, что даже самый оголтелый атеист не понимает, что значит настоящее отлучение. Тьма вовне. А то, в чём мы живём, можно назвать скорее тьмой внутри.

Христианство не строит воздушных замков. Если б оно было таким, как вы думаете, нам бы пришлось раздавать в церквах опиум.

От каждого, кто указывает тебе, что надо делать, воняет виски.

Глупая доброта всегда рождает умную жестокость.

Но ведь мы выбираем себе жертвы, с которыми можем справиться, которые нам по плечу.

... жизнь, в отличие от шахматной доски, не всегда только чёрная или белая.