Нил Гейман

Человеческую историю гораздо легче понять, если уяснить себе: большинство великих побед и трагедий произошло не потому, что их виновники были по натуре своей плохими или хорошими. Они по натуре своей были людьми.

Знавал я одного господина из Пафлагонии, который имел обыкновение каждое утро заглатывать живую змею. Он любил говорить, что эта привычка рождает уверенность в наступающем дне: мол, за весь день с тобой не может случиться по крайней мере ничего более неприятного. Когда его приговорили к повешению, перед казнью беднягу заставили слопать полную миску лохматых многоножек, так что его убеждение в конце концов себя не оправдало.

Самый короткий путь — иногда самый долгий.

Даже и на самом дне бывают ямы, в которые можно упасть.

– Я не боюсь упасть, – сказал он самому себе. – Я боюсь того, когда перестаешь падать и наступает смерть. Впрочем, он знал, что лжет. Боялся он самого падения… тщетного размахивания руками, кувыркания в воздухе, сознания того, что он ничего не может поделать, что никакое чудо его не спасет…

...предательство причиняет боли не меньше, чем удар.

Люди почему-то считают, что мера или острота боли зависят от силы удара. Дело не в том, насколько силен удар. Дело в том, куда он придется.

Вот вы стоите рядом, а вполне может быть, вы бесконечно далеки и друг от друга, и от самой истины.

И если я загляну внутрь себя, то увижу лишь бесконечную круговерть пристально изучающих меня зеркал.

У вас есть то, чего нет больше ни у кого, – вы. Ваш голос, ваш ум, ваша история, ваше видение. Поэтому пишите, рисуйте, стройте, играйте, танцуйте, живите так, как можете лишь вы.

Творите! Я не шучу. Муж сбежал с политиком? Творите! Удав-мутант сломал и отъел вам ногу? Творите! Вас преследует налоговая полиция? Творите! Взорвалась кошка? Творите! Кто-то в интернете считает ваши работы тупыми, злыми или вторичными? Творите! Делайте то, что никто лучше вас не сделает. Творите!

Надеюсь, вы будете делать ошибки. Если ошибаетесь, значит, вы что-то делаете.

Величайший подвох успеха – в том, что мир замышляет тебе помешать в твоём занятии, потому что ты успешен.

Тяготы неудач жестоки. Тяготы успеха могут оказаться и того хуже, потому что о них никто не предупреждает.

Я готов был браться за что угодно, если оно смахивало на авантюру, и бросал, когда это превращалось в работу, – а значит, жизнь работой я не считал.

Люди, соображающие, что они делают, знают все правила, а также – что возможно, а что – неосуществимо. А вы – нет. И не должны.

Правила, устанавливающие, что возможно, а что – нет, были придуманы людьми, которые не испытывали границы возможного на прочность. А вы – можете.

Все в прошлом. Мы живем с тобой лишь в памяти моей.

— Подумай о своей скучной, однообразной жизни. Это не жизнь, а подделка, — ни любви, ни радости, ни счастья. У тебя даже друзей нет. — У меня есть ты. — Я всегда считал тебя полным придурком. Настоящим кретином.

Как мало надо для того, чтобы наконец избавиться от страданий, — от всех страданий, которые у него когда-либо были и которые еще будут, — как просто избавиться от них раз и навсегда. Он сунул руки в карманы и глубоко вдохнул. Это так просто. Один прыжок — и все, конец.

— У тебя, похоже, отличное настроение. — Еще бы! Я вернусь домой. Все будет как раньше. Скучная, прекрасная жизнь!

Мое будущее столь же многообещающее, как будущее мухи-однодневки.

Ричарду не просто делалось страшно, когда он оказывался на горе или на последнем этаже высокого здания, — это рождало в нем тупой, невыносимый ужас, от которого потеют руки и хочется кричать во все горло. Ему казалось, что если он подойдет слишком близко к краю, какая-то неведомая сила подтолкнет его, и, не владея собой, он непременно шагнет в пустоту. В такие минуты Ричард переставал доверять самому себе, и это пугало его даже больше, чем сама бездна.

Меня обожгло обидой. Жить, выживать в этом мире, искать в нем свое место, делать то, что необходимо, и сводить концы с концами само по себе нелегко, а тут раз за разом придется оглядываться и думать, достойный ли это был поступок, каким бы ничтожным он ни был, потому что за одну твою возможность его совершить кто-то когда-то если не умер, то поплатился жизнью. Это было несправедливо.

Ребенком я не был счастлив. Иногда был доволен. Я больше жил в книгах, чем где-то еще.