Сергей Лукьяненко

Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать.

Природу мы привыкли считать покорённой, ничуть не интересуясь её мнением.

Недоговаривать, когда перед тобой единственный человек, способный тебе помочь, не просто нечестно – глупо.

Вот потому, что вам всё равно, у вас жизнь никак и не наладится.

Даже у абсолютного зла должно быть сердце.

Это было правдой. Но именно потому, что мы не боялись об этом говорить, эта правда доживала последние дни.

Куда приятнее играть в шпионов, чем в подпольщиков. Шпион работает в чужой стране, подпольщик — в своей, но оккупированной.

Думать – трудно. Думать больно и опасно. Если в мире нет неизвестных опасностей – тебе вовсе не нужно думать.

Будущее коснулось настоящего, снисходительно потрепало по плечу и улеглось отдыхать.

Не люблю осенний дождь и женские слезы. А еще – ненавижу, когда горло перехватывает бессильная обида на чужую подлость.

Невежливо спорить с девушкой <...>. Проще не оставить для нее возможности выбора.

Умение убивать… Умение забыть, что твои враги – такие же люди, как ты, со своей правдой и своей верой, скованные железными оковами приказа или стальными цепями фанатизма. Умение представить своих врагов нелюдями, выродками, инопланетными захватчиками – кем угодно, но не своими братьями по крови, живущими на той же Земле и под тем же небом.

С восемнадцати до двадцати, в тот странный возраст, когда государство даёт в руки оружие, но ещё не позволяет покупать водку, я служил в десантных частях.

Наше отношение к убитым на войне — словно попытка извиниться за то, что мы сами ещё живы...

Лучший способ вывести противника из равновесия — не реагировать на его оскорбления.

Если умение ненавидеть вытеснило умение любить, то как ни называй Силу, выбравшую тебя своей игрушкой, у её истоков стоишь ты сам.

Поток событий, не увеличивающих своего масштаба, может сделаться однообразным. И если нет движения ко все более сложным играм, к увеличению ставок – сюжет блекнет. Совет Чёрной Королевы Алисе остаётся в силе: «…здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте».

... любопытным быть просто и лезть куда не надо — тоже, а быть терпеливым — трудно, почему-то все думают, что если человек всё на свете хочет узнать, и немедленно, то это здорово, а если он просто живёт себе спокойно, занимается своими делами, а в чужие не суётся, то он дурак, всё равно — десять ему лет или целых сорок...

Всегда найдется упрямец, который не поверит, что «так сделать нельзя», и придумает, как это сделать можно.

Подруги-библиотекарши, по его словам, все они были натурами романтичными, страстными и влюбчивыми. Наверное, соседство с книгами так сказывается.

Чем лужа больше, тем она мельче.

Может, в этом и состоит тот европейский секрет, который никак не откроет для себя Россия? Делать всё чуть-чуть лучше, чем нужно. Чуть больше. Чуть крепче. Чуть красивее.

Вокруг лампы вьются мошки, колотятся о стекло, бессильно пытаясь ворваться в свет. Люди куда глупее мошек. Они всегда находят огонь, чтобы обжечь свои крылья. На то они и люди.