Стивен Кинг

Любовь всегда найдёт выход.

Как ты думаешь, люди когда-нибудь чему-нибудь научатся?..

Тупее курицы может быть только нью-йоркский демократ.

Я не гончар, не гончарный круг, я лишь глина в руках гончара; но разве ценность достигнутой формы не зависит в равной мере от внутренней ценности глины, как и от колеса и от мастерства Создателя?

… Когда что-то меняется у тебя в голове, то это почти всегда необратимо.

Боль – причина перемен, но вся боль мира не способна изменить фактов.

Жизнь — карусель, на которой никому не дано удержаться надолго. И она всегда в конце концов возвращается на тоже самое место, замыкая круг.

Мне нравились маленькие дети. Многие из них вели себя плохо, но ни один не был окончательно испорченным. Маленькие дети — это единственная хорошая разновидность людей.

Конан-Дойл вместе с Шерлоком Холсом учат нас, что в расследовании преступления уж один метод работает всегда: когда вы исключаете все возможные объяснения, то, что остается, и будет ответом на вопрос, как бы невероятно оно ни звучало.

Бактерицидных пластырей не было. Пластыри, подумал он, как легавые – когда они нужны, ни одного в округе.

Не каждая ложь возникает от осознанно принятого решения. Если человек убедил себя, что он говорит правду, он может даже пройти тест с мелькающими цветами на детекторе лжи.

Как можно почувствовать запах кофе, засунув нос в задницу?

Когда боишься того, что ты можешь увидеть за дверью, биться о стену, наверное, безопаснее.

Боги накажут не сразу, но рано или поздно за все придется платить... и чем позднее наступит час расплаты, тем выше будет цена.

...если слишком долго смотреть на маленькие правильности — те, что лежат под самым носом, — легко потерять из виду большие истины, которые не так заметны на первый взгляд.

Ну да, конечно, господь бог неподражаем. Он вышиб меня через ветровое стекло такси, я сломал ноги и пролежал почти пять лет в коме, а трое других людей погибли на месте. Моя девушка вышла замуж. У нее сын, который мог быть моим, от юриста, лезущего из кожи вон, чтобы попасть в конгресс... Господь бог — просто шутник. Большой шутник, он создал не мир, а какую-то комическую оперу, в которой стеклянный шар живет дольше, чем ты. Славный мир и во главе поистине первоклассный бог.

95 процентов людей на Земле — инертная масса. Один процент составляют святые и ещё один — непроходимые кретины. Остаётся три процента — те, кто могут чего-то добиться... и добиваются.

Никто не живет вечно. Но все стремятся к этому…

Бог есть, в этом я не сомневаюсь, только я считаю, что теперь мы не очень Его занимаем. Я думаю, после того, как мы, люди, убили Его сына, до Него наконец-то дошло, что с потомками Адама и Евы уже ничего не поделаешь, и Он просто умыл руки. И поступил очень мудро!

Нет на свете ничего такого, что утрачивается навсегда. Нет на свете ничего такого, чего нельзя обрести вновь.

Он никогда ничего не боялся и только теперь испугался (в первый раз в жизни), что начнёт сам себя ненавидеть. И скорее всего так и будет.

Я думаю, что быть родителем — это отчасти стараться убить своего ребёнка.

Теперь я знаю, что значит быть пьяным: смутное чувство ревущей благожелательности, более ясное чувство выхода собственного сознания из тела, когда оно парит, как телекамера в руках оператора, а потом — болезнь, рвота, головная боль.

Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь.» И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».

Иной раз кажется, что постель — самое безопасное место.