Терри Пратчетт

— Звезда, приятель. Ты что, на небо не смотришь? — Смотрю. — Говорят, она врежется в нас в свячельник, и тогда моря закипят, страны Плоского мира распадутся, короли будут низвергнуты и города станут как озера стекла, — объяснил человек. — Я ухожу в горы. — А что, это поможет? — с сомнением спросил Ринсвилд. — Нет, но вид оттуда лучше...

Ты еще молода для таких вещей, но когда станешь старше, то поймешь, что многие люди практически не выходят за пределы своих голов. И ты тоже.

«На то воля божья», — это взрослый вариант детского «потому что».

Ведьмы слишком полагаются на свои слова, чтобы брать их обратно.

Я понимаю, ты несведущ в этикете, но вовсе не обязательно называть меня сэр. При обращении ко мне можно просто опуститься на колени и коснуться лбом земли.

Большинство профессоров были достаточно стары, чтобы помнить как минимум две ожесточенных битвы между разными партиями волшебников. Самую страшную из них удалось привести к завершению лишь благодаря тому, что у Ринсвинда оказалось полкирпича в носке.

Люди не понимают, что у тирании есть границы. Они думают, я могу делать что хочу, только потому, что я могу делать что хочу.

Хорошо известный в любом учреждении закон гласит: если хочешь, чтобы работа была выполнена, поручи ее тому, кто и так уже занят по уши.

Красота нейтральна. Это не синоним любви и доброты.

Дело не в том, что ты получаешь в итоге. Дело в том, что ты получаешь в итоге сравнительно с тем, с чего ты начал.

— У него есть какая-то личная жизнь? — Насколько я знаю, он коллекционирует канцелярские принадлежности. Я подозреваю, его жизнь может измениться к лучшему, если однажды он встретит юную особу, готовую нарядиться как конверт.

Они просто не читали сказок, — подумала Гленда. — Если хочешь найти красавицу, покопайся в золе.

Слово «мир» обычно определяют как период затишья и перевооружения перед следующей войной.

Каждый должен стараться по мере сил. И чем больше тебе дано, тем больше ты должен делать.

— Между прочим, в ней (в пасте) крокодильи яички. Очень питательно. — А я и не знал, что у крокодилов есть яички, — сказал профессор самых современных рун. — Больше нет, — заметил слугобраз Шноббс.

Придя в мир, полный неприятностей и опасностей, человек посвящает львиную долю энергии тому, чтобы сделать его еще хуже.

Зло никогда не спит, а Добро неусыпно.

Человеческую историю гораздо легче понять, если уяснить себе: большинство великих побед и трагедий произошло не потому, что их виновники были по натуре своей плохими или хорошими. Они по натуре своей были людьми.

Ты мелкий тиран, которому все легче и легче было нарушать закон и который решил, что остальные — ненастоящие люди, не такие, как ты, а для того, кто так думает, не бывает слишком тяжких преступлений.

... Он был из тех людей, которые, решив стать интересными людьми, первым делом попытаются отыскать книгу «Как стать интересным человеком» и поищут какие-нибудь курсы.

Извините, сэр, но я никуда не ходил — а вдруг я бы что-нибудь увидел, сэр? А если бы я что-нибудь увидел, сэр, то, наверное, и меня бы увидели, сэр, а поскольку, сэр, скорее всего, на лодке люди, которые остались в живых после того, как другие люди умерли, сэр, и, возможно, они повинны в их гибели, сэр, я уж лучше постараюсь не попадаться им на глаза, сэр, понимаете?

Преступник признается, чтобы избежать лишних проблем, и иногда это действительно удается, но не задаром, и цена — смерть на виселице, если он солжет. Ты солгал судье, солгал королю, солгал обществу и всему миру, поэтому энергичный мистер Трупер встретит тебя на эшафоте, пожмет руку, чтобы показать, что ничего лично против тебя не имеет, а затем нажмет на рычаг, и ты покинешь мир, который предал, и зависнешь, не коснувшись земли.

Если я сумею отличиться, то получу работу в городе, и мама будет жить в доме, где не надо лежать без сна всю ночь, слушая, как мыши дерутся с тараканами...

Он терпеть не мог думать о других людях как о «гражданских лицах». В конце концов, кто такой стражник, если не гражданское лицо в форме и со значком? Но они по-прежнему называли так тех, кто не принадлежал к числу стражников. Это была опасная привычка: как только полисмен перестает быть гражданским лицом, он неизбежно становится солдатом.

Я полагаю, что те, кто не стоит за моей спиной, стоит у меня на пути, со всеми вытекающими последствиями.