Дэймон Сальваторе

Мы можем по-хорошему, мы можем по-плохому. Но в любом случае мы не остановимся, пока ты не вернешь себе чувства. Я дам тебе время подумать. А через пару часов вернусь. Ну, или через пару лет.

— Так где эта злобная ведьма? — Она не может колдовать... — Да ты что? Ну так позвони ей и скажи, что Джереми в опасности. Может это поможет вернуть ее с пенсии?

— Дай угадаю. После долгих ночей с Лекси, она убедила тебя вернуть чувства, и именно это ты хочешь проделать со мной. — Ты тоже сначала читаешь в книге последнюю страницу?

— Так куда мы собираемся? — Место, которое любой новорожденный вампир должен посетить хотя бы раз в своей жизни... Нью Йорк. Город, который никогда не спит.

— Я прекрасно себя чувствую. — Ты не хочешь быть такой. — Тогда какой я должна быть? Я должна опять стать испуганной маленькой девочкой, которая не может признать, чего она на самом деле хочет? Разве это та, кем ты хочешь, чтобы я была? Слушай. Ты так долго хотел быть со мной, но ты боялся, что я узнаю, как ты ужасен. Но это не имеет значения больше, потому что мне все равно. Будь честен. Такой я нравлюсь тебе больше.

Жизнь отстой, когда ты просто обычный человек.

— Я могу помочь тебе. Позволь мне помочь тебе. Я могу помочь тебе. — Как? — Выключай... Все закончится. Все хорошо, я хочу, чтобы ты их отключила. Выключи чувства...

— Ты любишь Елену. Ты всегда будешь любить её. Если она станет человеком, она может не чувствовать к тебе того же. Ты никогда не смиришься с этим. — Жизнь отстой. — Ты совершил бескорыстный поступок, Деймон. Если бы я не знала тебя, я бы решила, что ты на полпути к тому, чтобы стать порядочным человеком.

— У Джереми татуировка на теле. Бонни — ведьма, которая снимет печать с лекарства. Шейн — человек-компас. У нас со Стефаном есть надгробие, которое черт знает для чего нам нужно. А у Елены ничего нет. — А как насчет меня? — А у тебя классный зад.

— Это лекарство изменит многое. Джереми больше не будет хотеть меня убить. Мы наконец избавимся от Клауса. Мама Бонни больше не будет вампиром. И у каждого, кто захочет принять это лекарство, будет такая возможность. У Кэролайн, Стефана и тебя. Если ты хочешь этого. — Я понял. Все изменится завтра. Везде будут единороги и радуги. — Нет, не все. Это я и пытаюсь сказать. Дэймон, только не мои чувства к тебе.

Если ты хочешь быть плохим — будь им с целью. (Если ты собираешься быть плохим, будь плохим ради цели.)

Когда люди видят хорошее, они этого ожидают. А я не хочу соответствовать ни чьим ожиданиям.

— Ты знаешь, что могло бы сделать меня счастливым?! Знание того, что всё это время, пока я любил тебя, твое чувство ко мне было настоящим. — Оно настоящее. Я знаю это, Деймон. Я знаю, что ты собираешься сделать. Пожалуйста, не делай этого со мной. — Я не хочу этого делать, Елена. Я не хороший парень, Помнишь?! Я эгоист. Я беру, что хочу, я делаю, что хочу. Я вру своему брату, я люблю его девушку. Я делаю все неправильно! Но мне приходится делать правильные вещи ради тебя. — Это не по-настоящему? Это чувство лжет?

Я люблю тебя, и именно поэтому я не могу быть с тобой эгоистом.

— У тебя это так хорошо получается, правда? — сейчас в ее голосе сквозил холод. Опрометчиво, повинуясь своей злобе, она приблизилась к нему. — Отталкивать людей прочь. Но я знаю, что ты не питался сегодня вечером. Тебе ничего большего не надо от меня и у тебя не получается строить из себя голодающего мученика так же хорошо, как у Стефана. Елена говорила, зная, что ее слова точно должны были спровоцировать его на определенный ответ, но обычная реакция Деймона на такие вещи была — расслабиться и сделать вид, что он ничего не услышал. То, что происходило, было знакомо ей. Деймон обернулся и поймал ее своей железной хваткой. Затем, с ходу, как сокол хватает мышь, он поцеловал ее. Он был достаточно силен, чтобы удерживать ее возле себя, не причиняя вреда. Поцелуй был настойчивым и долгим, и на какое то время Елена просто потерялась. Тело Деймона было прохладным, ее же, напротив, было теплым и влажным после ванны. То, как он держал ее, могло причинить ей боль, если бы она попыталась вырваться. А потом она знала, что он не станет удерживать ее. Но уверена ли она? И готова ли сломать себе кость, чтобы проверить? Он гладил ее волосы, накручивая их на пальцы… несколько часов спустя, после того, как он ее учил чувствовать вещи до кончиков волос. Он знал ее слабые места. Не просто слабые места женщины. Он знал ее. Он знал, как заставить ее стонать от удовольствия и как успокоить ее.

Он был худощав; не такой высокий, как Стефан, но с неопределимой аурой угрозы, что более чем восполняет недостаток роста. Он был так же безукоризненно одет как всегда: черные джинсы от Армани, черная рубашка, черный кожаный жакет, и черные ботинки, которые сочетались с его небрежно развевающимися темными волосами и черными глазами.

— Ты не собираешься рассказать мне, что происходит? — Я не могу рассказать тебе. Это личное. Мы же в ссоре. — Это ты в ссоре, а я уже все забыл.

— Надеюсь, ты планируешь прибраться здесь. — Мне нужен бурбон, чтобы пережить вечеринку Ребекки. У тебя лучше, чем у Стефана. — Оу, верхний ящик в комоде для одежды. — Спасибо. Ты хранишь алкоголь в ящике с нижним бельем? — Нет. Ты ведь искала не алкоголь, так ведь? Ты думаешь, я действительно оставлю последний кол из белого дуба там, где любой вампир может просто подойти и взять его?

— Я просто хочу убить этого парня и уехать из города. Разве мы не об этом договаривались? Тот, кого Елена не выберет — уедет. — Но это было до того, как она стала вампиром. — Я остался помочь, но твои удары по лицу как бы намекнули, что мне здесь больше не рады. — Послушай, моя девушка пила твою кровь, и я врезал тебе. Ты это заслужил. Может хватит тут драму закатывать? — Нет, братец, драму можно будет закатывать, если я уеду прежде, чем убью охотника.

— Хороший денек для кризиса среднего возраста. Ты прожил уже 164 года, так что давно пора бы. — Обращение Елены в вампира проходит... я бы сказал... немного депрессивно. Так что я хочу немного развлечь ее. — Сам не умеешь, но других учишь...

— Видишь, я же говорил, что умею быть плохим. — Плохие так не говорят.

— Скажи мне, что это не бомба. — Хорошо. Это котенок. Замечательный взрывной котенок.

— Это ты устроил взрыв, чтобы избавиться от членов совета? — На мне что, футболка с надписью «Я уничтожил городской совет»? Почему все спрашивают меня об этом?

Если бы я хотел убить десять человек, я не стал бы их поджигать. Я устроил бы праздничный обед.

— Ты молодой вампир, Елена. Тебе необходима теплая кровь из вены. Может это и сработает. Просто не говори Стефану. — Почему нет? — Потому что обмен кровью – это очень интимно.