Дэймон Сальваторе

— Они отпускают огни в небо. Ты можешь в это поверить? Японские огни как символ расставания с прошлым. Ну, срочное сообщение — мы не японцы. Ты знаешь, кто они? Дети. Как будто, зажигая свечи, можно все исправить, или даже произнеся молитву, или притворяясь, что Елена закончит не так, как все остальные — вампиром-убийцей. Глупость, бред. Несносные, маленькие дети. Я знаю, что ты скажешь: «Так они чувствуют себя лучше, Деймон». И что? Как долго это продлится? Минуту? День? Что это изменит? Потому что, в конце концов, когда мы теряем кого-то, каждая свеча, каждая молитва не изменит тот факт, что единственное, что у тебя осталось — это дыра в твоей жизни на том месте, где раньше был тот, кто тебе небезразличен. И камень. С вырезанной на нем датой рождения, которая, я уверен, еще и неправильная. Ну что же, спасибо, друг. Спасибо, что бросил меня здесь в качестве няньки. Потому что я должен был уйти еще давно. Девушка мне не досталась, помнишь? Я просто застрял здесь, ругаясь со своим братом и приcматривая за детьми. Ты мой должник. — Я тоже скучаю по тебе, приятель.

Ю-хуу... Есть кто дома? Пришел злой и страшный вампир.

— Молодец, что обнадежил ее в том, чего никогда не было в истории вампиров. — Тебя не было рядом в тот день, когда Елена сказала, что никогда бы этого не хотела. — Так может не стоило давать ей погибнуть? — Я этого не хотел. Сначала я спас Мэтта, как она и просила. — И теперь в мире на одного квотербэка больше. Браво, братец.

— Я всё вспомнила… один из плюсов обращения. Я вспомнила все, что ты внушал мне забыть. К примеру, как мы с тобой впервые встретились, мы были не знакомы, и ты велел мне получать от жизни все, что я захочу. Дэймон, почему ты мне не сказал? — И что-то бы изменилось?... Я так не думаю. — Ты просил меня сделать выбор, Дэймон, я его сделала. И если ты хочешь злиться, вымещай злость на мне, а не на Стэфане, на Мэтте или на ком бы то ни было ещё. — Ты закончила? — Если бы прошлой ночью там был ты, а не Стэфан, и я бы умоляла тебя спасти Мэтта… — Я бы спас тебя, сразу же без вопросов! — Я так и думала. И Мэтт был бы сейчас мертв, потому что ты бы не отпустил меня. Мэтт был бы мертв! — А ты была бы жива! И смогла бы прожить свою жизнь, которую ты хотела, которую ты заслуживаешь. Знаю, что раньше я этого не понимал, но сейчас понимаю, и я хотел этого для тебя, Елена. Я бы с радостью подарил все это тебе и позволил бы Мэтту погибнуть, потому что я настолько эгоистичен, но ты ведь это уже знала… ты ведь вспомнила не только ночь нашей первой встречи…

— А что об этом думает Стефан? — Он посмеялся. — А что он сказал о том, что Элайджа все еще жив? — Да... Знаешь, я ему не сказал. — Почему? — Ну, во-первых, потому что он все равно никак помочь не сможет. Во-вторых, то же самое.

— Я не знаю, что я хочу. — Ну, это неправда. Ты хочешь того же, что и все. — И чего же, таинственный незнакомец, который знает ответы на все вопросы?... Скажи мне, чего же я хочу? — Ты хочешь любви, в которой можно раствориться. Ты хочешь страсти, приключений и немножко опасности.

— Она все еще привлекательная? — Можешь ему передать, что он тоже ходячий секс.

— Почему ты не позволяешь людям видеть хорошее в тебе? — Потому что, когда люди видят хорошее, они ожидают лучшего. Я не хочу, чтобы мне пришлось жить, оправдывая чьи-либо ожидания.

Надежда — та еще стерва!

Вроде как есть такое выражение: двое — просто компания, трое — уже вечеринка! (Вдвоём весело, втроём — уже вечеринка.)

— Так, знаете что? Мне нужно... Мне нужно уйти отсюда. — Конечно. Только сначала признай, что у тебя ломка. — Деймон, я не буду... — Признайся. — Ладно. Я просто с ума схожу. И готов съесть живьем всех официанток.

— Когда ты зайдешь слишком далеко, я буду рядом, чтобы помочь, каждую секунду, каждый день до тех пор, пока я не перестану быть тебе нужен. — Почему? — Потому что сейчас... ты все, что у меня есть.

Самое тяжелое – это забыть людей, которые принесли только боль и разочарования.

Я издеваюсь. Ты ненавидишь меня. Все вернулось на круги своя.

Дорогой дневник. Бурундук спросил мое имя сегодня. Я представился как Джо. Эта ложь будет преследовать меня вечно.

— Можешь любить Елену сколько захочешь, можешь защищать её. Но у меня есть то, чего у тебя никогда не будет. — Да? И что это? — Её уважение.

— Так каков план? — Разделяй и властвуй. Для начала нужно отвлечь их чем-то блондинистым.

Я мог бы разорвать ее на мелкие кусочки и скормить белочкам.

— Верни мне моего брата. И никогда больше меня не увидишь. — У меня связаны руки... Видишь ли, я обещал Стефану, что не дам тебе умереть, но сколько поблажек я должен тебе давать? К тому же ты точно желаешь смерти, раз пришел сюда, так что... — Ну, что сказать? Я экстремал.

Я думал, что смогу честно отбить ее у тебя. Но она не захотела. И это к лучшему. Мне в любом случае больше идет быть плохим парнем.

— Это было лишь на одну ночь. — Читаешь мои мысли. — И все же я считаю, что ты скоро мне позвонишь. — Но не стоит очень надеяться.

Что ты так смотришь, как будто кто-то только что застрелил панду?

Какой позор. Отвергнута капитаном футбольной команды. Добро пожаловать в молодость.

— Деймон Сальваторе. Мы раньше не встречались? — Я встречал много людей. И ты из них ничем не выделяешься.

— Теперь ты сердишься на меня, потому что я попросила Стефана вмешаться? — Нет, я сержусь на тебя, потому что люблю тебя! — Ну... Может быть, проблема именно в этом.