Катерина Тихомирова

Химия — это будущее человечества.

Кулачная расправа — это не метод. Ударить можно и словом, это иногда больнее.

— Теперь они думают, что прав тот, кто сильнее. — Теперь они будут знать, что против силы всегда может найтись и другая сила.

— А я вот в научный зал Ленинской библиотеки пропуск достала... — Зачем? — Представляешь какой там контингент: академики, докторы, философы... — Ну и что? Будешь смотреть как они читают? — Много ты понимаешь! Там еще курилка есть.

На одного сорокалетнего холостяка приходится пять незамужних женщин!

— Вот я грубовата, правда? — Да, это есть. — А у них это называется эксцентричностью. На том и стою!

— Я сам мастер, слесарь высшего разряда, кстати, тоже неженат. — А вот это скорее говорит о ваших недостатках, чем о достоинствах. — Это ни о чем не говорит, просто мне не повезло. — А, ну да! Она, конечно, была стерва? — Нет, она прекрасная женщина.

— Ну, а потом куда? — А потом в Третьяковскую галерею. — Ой, вот учу тебя, учу — толку ни грамма. Ведь в этой Третьяковке только командировочные или гости столицы. — Я же туда картины иду смотреть, а не людей.

— Поздновато возвращаетесь, всё профсоюзные дела, что ли? Я тут два часа торчу... — Зачем? — Повидать захотелось. — Зачем? — Тянет. — А! Уважительная причина.

В сорок лет жизнь только начинается, это я уж теперь точно знаю!

— Поздравляю! Ты уже начала в транспорте знакомиться. Не ожидала от тебя. — Честно говоря, я сама от себя не ожидала.

— Надо было, чтобы кто-нибудь другой её встречал. — Почему? — Через три месяца Антонине здесь рожать, ещё подумают, что у меня гарем.

— Господи, какая ты, Катька, счастливая!... А что ты всё говорила: «В нашем возрасте влюбиться невозможно, потому что там в человеке все недостатки видишь». Журналы какие-то там нам зачитывала! — А у него нет недостатков! Он самый лучший человек на свете!

— А Рудик говорит, что на Западе все торжественные события в ресторане отмечают. — Совсем они там с ума посходили. И правильно в газетах пишут — «их нравы». Ну разве в ресторане вкусно накормят?

— Только одно условие. Мы дочери профессора Тихомирова. Я старшая, ты младшая. Я учусь в медицинском, специализируюсь по психиатрии. Ты в своём химико-технологическом. — А это зачем? — Знаешь, насколько я разбираюсь в жизни, мужчины предпочитают женщин интеллигентных профессий.

— Не расстраивайся ты, Катерина. — Я и не расстраиваюсь. — Не расстраиваюсь... Два балла, надо же, два балла! — Я всё равно поступлю. — А кто спорит? В институты до каких лет принимают? До тридцати пяти? У тебя ещё уйма попыток.

— Ну, а мы-то им зачем? У них свои женщины есть. — А мы не хуже ихних.

— А ты переменилась, Катерина. Раньше ты не была такой жестокой. — Учителя хорошие были.

Чёрт побери! Вы так вкусно рассказываете, что у меня аж слюнки потекли.

Мой давний знакомый. Настолько давний, что, встретив, не узнал.

Это шампанское такое пьяное, оказывается.

— Молодец ты, Катя! Мы своим ребятам тебя всегда в пример ставим. Всего, чего хотела в жизни, добилась. — Это верно. Только ты пока ребятам не рассказывай, что как раз тогда, когда всего добьёшься в жизни, больше всего волком завыть хочется...

— И сколько же у тебя людей-то в подчинении? — Почти три тысячи. — Батюшки! Как же ты с ними справляешься? Трудно небось? — Трудно с тремя, а когда трёх научишься организовывать, дальше число уже не имеет значения.