Робин Гуд

— Твоя душа мечется — будь терпелив. Ты победишь. — И что, все это ты прочел на моем лице? — Нет, я пообщался с твоим другом Мачем.

— Тебе нужно, чтобы люди тебя любили. — А тебя любят только рептилии. — Мой брат меня любит. — Я так и сказал.

— И что бы ты стал делать, если бы мог убежать? Скажу по секрету — нас десять тысяч. Что ты задумал? Спасти Англию в одиночку? — Ну почему же в одиночку? Нас пятеро или шестеро.

— Мы будем править новой Англией. Мы и есть Англия. — Помоги нам Бог.

— Постой, послушай... [целует] Слышала? — Что? — Этот поцелуй сказал так много...

— Робин, я понимаю, ты хочешь уйти, но ты не понимаешь тот мир. Он не похож на твой. — Я смогу справиться, Реджина. — Я знаю. Если ты правда хочешь уйти, я перерою все свои книги и выясню, как разрушить защитное заклятие. — Правда? — Да. Я в долгу перед ним… перед тобой. Я помогу тебе найти счастье… даже если это значит, что ты уйдёшь.

— Вам никогда не говорили, что глупцы не заслуживают того, чтобы их спасать? — Мы еще не спасли вас, Малек.

Может быть, это и есть настоящее чудо — умение выслушать.

— Война в Святой земле идет за тысячи миль отсюда, какое нам до нее дело? — Ты ошибаешься, Алан, война идет здесь, в этом лесу. Вот он был простым английским парнем. Пахал землю, любил жену, заботился о детишках... Его заставили пойти на войну в Святую землю. Посмотрите теперь на него! Это не человек, а его жалкое подобие. Каждый день там погибают сотни таких, как Гарольд. И только мир положит конец их бессмысленной гибели.

— Вставай! Их нет! — И они забрали все. — Как все? — Одежду, деньги — все. — Я его убью! Я его убью, похороню, откопаю и снова убью.

— Вы живете по другую сторону закона, так же как и мы. — Это потому что закон стал преступным.

У каждого в жизни должна быть цель. Пусть ваша будет доброту творить.

— В жизни есть только две неизменные вещи: смерть и налоги. — Но если причиной смерти становятся налоги, то тогда в этой жизни что-то не так.

— У меня не было выбора. — Всё, что мы делаем, и есть наш выбор. Пора взрослеть. — Я остановил незаконную казнь, я защитил своих людей. — Это сделает твою смерть романтичной? — Это сделает ее достойной.

Если закон требует уважения, разве наказание не должно соответствовать преступлению?

Зачем англичане отправились за две тысячи миль бороться со злом? Настоящая опухоль здесь.

— В чем ваше преступление? — Живем не в том месте, не в то время, под властью проклятого шерифа.

— Король одерживает победы, и слава Богу. — Он убивает людей. — Разве это не победа? — Покажи мне хоть один спор, решенный кровью и я назову это победой.

— Сейчас мне так хорошо, что даже хочется петь. — Нет! Никаких песен! Ни одной! — Это будет веселая песня. — Это будет трагедией для тебя, ты выжил в войне с турками, неужели ты хочешь, чтобы в нескольких милях от Локсли, тебя убил твой собственный хозяин, Мач?

История — это бремя, а легенда – крылья.

— Мариан, любовь моя, ты выйдешь за меня? — Ох, дорогой, я думала, ты никогда не спросишь меня.

— Видел её? Какая красавица! — Остынь, Ромео! Совсем потерял голову? — Ааа! Не волнуйся! Сейчас меня родная мать не узнает! — Да, но её тут нет — тебе надо провести толстяка-шерифа.

Трусливое сердце не завоюет красотки!

— Прости, Джонни. Я опять думал о девице Марион... Это сильнее меня. Я люблю её! — Сколько же можно вздыхать и страдать? Женись, да и всё! — Смеёшься? Что я, пойду к девушке... подарю ей букет, скажу: «Помнишь, мы играли в детстве? Выходи за меня!»... Нет, так это не делается!

Я мыслю, чувствую и поступаю как человек, который много страдал, а следовательно давно сложился.