Сергей Глухарев

В нашей стране закон не уважают, так пусть хотя бы ментов боятся.

Поймите, тюрьма — это как институт, там ещё и новые профессии осваивают.

Послушай, моя дорогая, это у вас там «любовь», а дружба — это другое. Когда тебя прижмут проблемы, ты бежишь не к бабе за поцелуйчиками, а к друзьям за помощью! Вот так-то!

— Она после очередного эпизода, когда он был в отключке, промышленным клеем ему булки склеила. — Какие булки? — Ну не хлебные же. Задницу склеила.

— Подбирайте, пожалуйста, выражения! — А мы не лингвисты, и так сойдет!

— Серёж, что-то случилось? — Случилось. Случилось нечто страшное... — Что такое? — Лоханул меня жулик, развёл как ребёнка. И я его теперь намерен убить. — Ты что, вообще что ль? — Да ну — морально, но обязательно!

Ты когда-нибудь задумывался, что такое тьма? Тьма — это когда совсем нет света… Для каждого из нас свет — это люди, которые нас окружают. Для меня — мама, Ирка, ты... Даже ты, хотя ты больше похож на бракованную лампочку. И чем больше источников этого света гаснет, тем больше человек погружается во тьму. И он ничего в ней не видит... и делает что хочет, делает то, что даже раньше стыдился или боялся делать... Мы боремся с этими людьми, у которых внутри тьма… Я никогда не пытался их понять, то есть не их понять, а почему вот они такие… Теперь понял.

Голова — не жопа, бампер — не колеса.

Купи пять чебуреков и собери кошку!

[Антошин, находясь под действием чудо-таблеточек, кладет перед Глухаревым колбасу] — Что это? — Это колбаса, Серега! Колбаса — это счастье.

— Зачем ты его-то прихватил? Нам ещё похищение пришьют. А? — А я теперь статьи коллекционирую. Такой у меня ещё нет. — Простите, а за убийство есть? — Ага. — Ну, слава богу!

— Иди садись. Я поведу. Давай, давай, а то ты не только в тупик, но и в прокуратуру случайно заедешь. — Так ты сам сказал сюда повернуть! — А если бы я тебе сказал — «Прыгни с крыши», ты бы прыгнул? — А ты и сказал... в пятом классе. — Ну и что хорошего-то? — Два ребра и левая нога. — Вот я и говорю: что хорошего-то? Дебил.

Ты в царстве боли, крови, предательства и гламура. Ты в Москве, товарищ.

— Откуда ты знаешь, как это делать? — Да, я вёл дела по угону. — Ну и что, Серёг, я тоже смотрю сериал «Скорая помощь», но сердце пересадить не могу. — Да, зато мозг вынести — запросто.

А я думаю, что такое, а? Одним задницу заклеивают, других сомалийские пираты вербуют, а это весна! А я и забыл про неё!

Послушай, если ты сделал всё, что мог, а случилось что-то плохое — в этом ты не виноват. Чувство вины гони от себя поганой метлой, а иначе... чокнешься!

Знаешь, хочется Апокалипсиса, чтобы глобальный переворот произошел. Вся эта мишура: бабло, статусы, должности, законы, указы, чтобы все это в один миг потеряло всякий смысл. И чтобы все с нуля, сначала!

До свидания, дети! Встретимся в детской комнате милиции!

Да, кстати, слушай... Игорь Евгеньевич, зря ты так с Карповым! Лучше бы сходил медведя в зоопарке подразнил!

— Четыре по горизонтали — самый известный вампир. — Карпов. — Семь букв. Может всё-таки Дракула? — Нет, точно Карпов.

— А понял, это мы типа приедем купить, а на самом деле так возьмём, да? — Нет, Серёга, мы типа приедем купить и типа купим. — Купим? За деньги, что ли? — Нет, блять, за стеклянные бусы!