Шерлок Холмс

— Дело мое необыкновенное. — Обыкновенные дела ко мне не попадают. Я высшая апелляционная инстанция.

Лучшим чужды убеждения, тогда как худших наполняет страстный гнев. А ведь Этьенн даже не видел интернета.

— Как вы поняли, что я врач? — К ручке вашего чемодана была примотана хирургическая нить. — А про Сирию? — Наручные часы отстают на шесть часов. Три дня назад в Сирии разбомбили госпиталь. Команда медиков-волонтеров только что вернулась... Вы же работали вместе с ними? Кроме того... [наклоняется к Вато] от тебя все ещё пахнет порохом. Смесь гексогена и алюминия. Довольна?

— Выглядишь немного уставшим. — Выглядишь немного злобной.

Вы смотрите, но не наблюдаете, а это большая разница.

... Вы врач и должны знать, что поступки ребенка можно понять, изучив нрав его родителей. И наоборот. Я часто определял характер родителей, изучив нрав их детей.

Теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы пригнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами.

— Скучно. Никаких убийств или избиений, даже капитан Грегсон не звонил. — Может быть, какой-нибудь псих расчленит свою тещу и порадует вас.

— Я хочу задать вам вопрос о прошлом. — Круто. Стойте здесь, я уйду к себе, запрусь. Удостоверьтесь, что я не слышу, и валяйте.

Хочешь меня осудить? Учти, что у меня топор.

Ну и методы у вас в Скотланд-Ярде!

— Мисс Стоунер, у вас в доме есть кошка? — Кошки нет, у нас только гиена и павиан. — Вашу гиену мы не видели, но вряд ли она станет пить молоко из такого маленького блюдечка. — Мисс Стоунер, а где ваш павиан? — Гуляет по дому.

Вы собираетесь съехать, съехать собираетесь!

Я должен Вас поздравить, Ватсон, Вы сделали, в общем, правильные наблюдения. Вы ошиблись только в знаке: нужно было поставить плюс, а Вы поставили минус. Я действительно имею прямое отношение к преступному миру. Я сыщик.

— Это роман? Вы что, читаете романы? — А Вы хотите сказать, что… не читаете? Это же Диккенс! — Не читал, не читаю и не собираюсь читать. Я вообще не читаю беллетристику. — Ну, а история? Философия? — История, философия… В руки не беру. — А как же Аристотель? Жанна Д’Арк, Коперник?

— Простите меня, Холмс… Вы человек острого ума, это сразу видно! Вы превосходно знаете химию… Как же Вы не знаете… вещей, которые известны каждому школьнику?! — Ну, когда я был школьником, я это знал, а потом основательно забыл. — Вы что, хвастаетесь своим невежеством?! — А Вы, Ватсон, можете отличить грязь на Ридженс-стрит от грязи на Пиккадилли? Или пепел гаванской сигары от пепла манильской? Или можете мне сказать, что написано в третьем параграфе «Уложения о наказаниях Британской империи»? Можете? — Но ведь я говорю об элементарных вещах, которые знает каждый! — Но я-то не каждый!

Если исключить всё невозможное, то, что бы ни осталось, независимо от того, насколько оно невероятно, должно быть истиной.

― Это неприятная мысль, Джон, но у меня иногда возникает кошмарное чувство, что все мы просто люди. ― Даже ты? ― Нет. Даже ты.

В какой момент тропа, по которой мы идём, застывает у наших ног? Когда дорога превращается в реку, имеющую лишь один исход?

Любовь существует? Любовь... Конечно, это просто концепция, попытка заслониться от страха смерти, я так считаю. Но это не объясняет моих собственных чувств к маме, к Ирен, к Ватсон. Она ранит... Любовь либо просто концепция, либо существует в реальности.

Красота цитаты прикрывает недостаток мысли.

Мотивы многих женщин непостижимы. Обычные действия могут оказаться крайне важными, а самые необычные могут быть вызваны пустяком.

Гнев придает сил, но и затуманивает разум. Избавление от него как озарение.

Связь с семьёй очень сильна. Хотя она и не только позволяет сохранять человеческую цивилизацию, но и душит нас, нивелируя нашу уникальность.

— Я прочитал содержимое. Пропавший человек, Люк Рердон. Метр пятьдесят. Рыжеволосый. Нет передних зубов... Дело раскрыто! Вы не её тип. Ей нужен рыжий гном. — Карлик. — Так вы согласны? — Не согласен. Тут дело не в выборе слова. Вы извращаете размеры невысоких людей. — Я сказал лишнее, я не хотел вас обидеть.