Шерлок Холмс | 721 цитата

— Ужас! Почему единственная женщина, не безразличная вам, — всемирно известная преступница? — Позвольте мне объяснить... — Это вы мне позвольте! Она — единственный противник, обыгравший вас дважды. Она из вас верёвки вьет. — Хватит издеваться, Ватсон. — Что она хотела? — Давайте не сейчас. — Что вообще ей может быть нужно? — Это не важно. — Алиби? Борода? Человеческое каноэ? Сядет вам на шею и спустится по Темзе. — Вас это не касается, ведь неправда ли, Ватсон? Вы ведь больше не станете мне помогать.

— Судя по всему, у тебя перерыв между двумя делами. — А у тебя между мужьями.

— Это моя жилетка?! — Я думал, мы решили, что она вам мала. — Дайте её мне! — Мы договорились, она... — Я передумал.

— Взять Ватсона. — Интересно. — Взгляните на его трость. Редкий африканский стрих скрывает клинок из высокопрочной стали. Ими награждались ветераны Афганской войны. Отсюда вывод, что он — награждённый офицер. Сильный, смелый, рождённый быть человеком дела. И опрятный, как все военные. А сейчас проверим его карманы. О! Билет на боксёрский матч. Можно сделать вывод, что он заядлый игрок. Советую присматривать за приданым. — Это давно в прошлом! — Вовсе нет. Он не раз брал у меня в долг.

— Что вы на этот раз сделали с Глэдстоуном?! — Я просто проверял новый анестетик. Он не против. — Холмс! Как ваш врач... — Скоро он будет в полном порядке. — Как ваш друг. Вы просидели в комнате две недели. Я настаиваю, чтобы вы прогулялись. — Я не нахожу ничего интересного для себя на этой земле.

Я борюсь со злом по мере своих скромных сил и возможностей, но восставать против самого прародителя зла будет, пожалуй, чересчур самонадеянно с моей стороны.

— Ты привыкла помогать людям, которые хотят помочь сами себе. Он другой. Он не хочет помогать себе, а лишь причинять вред другим. Я уверен, что, в конце концов, он навредит и тебе. — Ты так говоришь будто он безнадёжен, а некоторые называли безнадёжным тебя. — Возможно, так и есть. Я работаю так усердно, потому что боюсь потерять не только себя, но и тебя. Думаешь, Шинвэл стоит подобных усилий?

Когда тот, кто должен о тебе заботиться вместо этого тебя бьёт, это оставляет глубокий серьёзный след на восприятии самого себя.

— Ты просто сноб. — Ну кто-то же должен им быть.

— Это еще откуда? — Я её арендовал. Она внушает мне непреодолимое желание убить клоуна. — Да эта штука запросто доведет до убийства.

— Простите. Это не я. — Может быть. В конце концов вы не единственный кто бегает в таком костюме по Маунт-Плезант. — Маунт-Плезант это на севере, что ли? Я только что переехал из Питтсбурга так что. — Ой, да хватит нам лапшу вешать. Мы знаем что ты вчера убегал от двух членов гражданского патруля Маунт-Плезант. — Вы завели их в лес, а от туда к ж/д станции на другой стороне. Мы знаем поскольку там видели полуодетого, запутавшегося клоуна, который покупал билет и его кредитная карта привела нас к вам. — Ну ладно это был я. Но носить страшные костюмы на публике законом не запрещено. Я проверял. — А знаешь что запрещено? Убийство. — Мы проверяли.

Нет, действительно скотина! Ворвался в дом, наследил, испортил хорошую вещь! [разгибает, согнутую Гримсби Ройлоттом, кочергу]

— Ты кто такой? — Меня зовут Шерлок Холмс. — Вы детектив. — Пират.

– История – странный механизм, – заметил Холмс, попыхивая трубкой. – Ей нужна кровь мучеников – не важно, реальных или воображаемых, – как машине нужна смазка.

Поверьте, самая очаровательная женщина, какую я когда-либо видел, была повешена за убийство своих троих детей. Она отравила их, чтобы получить деньги по страховому полису. А самую отталкивающую наружность среди моих знакомых имел один филантроп, истративший почти четверть миллиона на лондонских бедняков.

— Как вы это делаете? — Меня укусил радиоактивный детектив.

Следы ног, Ватсон, зачастую могут рассказать больше, чем целая толпа осведомителей.

— Томи Грегсон попросил нас дать вам пять минут, у вас есть две. — Как я и думал. В чае профессора псилоцибиновые грибы «Голубые ангелы». Крайне редкий вид с дельты реки Колумбии. Это вам не поганка в горшке.

В Лондоне, знаете, немало таких людей, которые — кто из робости, а кто по мизантропии — избегают общества себе подобных.

— У тебя был секс? — С чего ты взяла? — Услышала. У меня был. — Как это произошло? — Случайная неосторожность. Это так радует. Небрежных людей легко сломать. — Значит, он не соглашался? — Он? — Она? — Не обратила внимания в порыве страсти.

— Превосходно... Я о твоей игре. — Музыка... Я могу определить только её точность, но не красоту. — Очень часто это одно и то же. — Если это не всегда одно и то же, то в чём смысл красоты?

— Отбросив совершенно бессмысленное сочувствие, я бы сказал, что гроб предназначен для того, кто не высок ростом. Это, скорее всего, женщина. — Не ребёнок? — Детский был бы дороже. Этот из другой ценовой категории, но всё же лучший в своём классе. — Одинокая ночь в Гугле...

— В общем, улыбку в сторону невесты, улыбку в сторону жениха, потом кольца. — Нет! — И свадебная упаковка. — Нет! — Придётся, мой юный друг. — Почему? — Взрослые любят условности. — Почему? — Не знаю, спрошу.