Шерлок Холмс

Если бы мы с вами могли, взявшись за руки, вылететь из окна и, витая над этим огромным городом, приподнять крыши и заглянуть внутрь домов, то по сравнению с открывшимися нам необычайными совпадениями, замыслами, недоразумениями, непостижимыми событиями, которые, прокладывая себе путь сквозь многие поколения, приводят к совершенно невероятным результатам, вся изящная словесность с ее условностями и заранее предрешенными развязками показалось бы нам плоской и тривиальной.

Женщины по природе скрытны и сами хранят свои секреты.

— Семейная жизнь вам на пользу, Уотсон — заметил он. — Я думаю, вы прибавили семь с половиной фунтов с тех пор, как я вас видел в последний раз. — Семь! — возразил я. — Правда? А мне показалось, немного больше. Чуточку больше, уверяю вас. И снова практикуете, я вижу. Вы не говорили, что собираетесь впрячься в работу. — Так откуда вы это знаете? — Смотрю и делаю выводы. Например, откуда я знаю, что вы недавно сильно промокли до нитки и что ваша служанка — большая неряха? — Дорогой Холмс, — сказал я, — это уже слишком! Несколько веков назад вас непременно сожгли бы на костре.

— Как вы думаете, где был я? — Также не двигались с места. — Напротив, я был в Девоншире. — Мысленно? — Именно. Мое тело оставалось в этом кресле и, как я, к сожалению, вижу, истребило в мое отсутствие две больших кружки кофе и невероятное количество табаку.

Свет полон очевидностей, которых никто не замечает.

Женщинам никогда нельзя доверять полностью, даже лучшим из них.

А как хорошо дышится свежим утренним воздухом! Видите вон то маленькое облачко? Оно плывет, как розовое перо гигантского фламинго. Красный диск солнца еле продирается вверх сквозь лондонский туман. Оно светит многим добрым людям, любящим вставать спозаранку, но вряд ли есть среди них хоть один, кто спешит по более странному делу, чем мы с вами. Каким ничтожным кажется человек с его жалкой амбицией и мечтами в присутствии этих стихий!

«Wir sind gewohnt, dass die Menschen verhonen was sie nicht verstehen». Гете, как всегда, глубок и краток.

Нет более несносных глупцов, чем те, которые не совсем лишены ума.

Знаете, стоит фокуснику объяснить хоть один свой фокус, и в глазах зрителей сразу же меркнет ореол его славы; и если я открою вам метод своей работы, вы, пожалуй, придете к убеждению, что я самая рядовая посредственность!

Я же лентяй, каких свет не видел, то есть, конечно, когда на меня нападет лень, а вообще-то могу быть и проворным.

Вероятно, вы заметили, как стремятся друг к другу противоположности — духовное к плотскому, пещерный человек — к ангелу...

Женское сердце и женский разум — неразрешимая загадка для мужчины. Они могут простить и объяснить убийство, и в то же время какой-нибудь мелкий грешок способен причинить им мучительные страдания.

Радушие иных людей более убийственно, чем жестокость грубых душ.

— Где моё кресло? — Оно перекрывало вид кухни. — С глаз долой – из сердца вон. — Ты уехал, я увидел возможность... — Любоваться кухней?

— Холмс! А что, если это близнецы? — Нет. — Почему нет? — Потому что это не близнецы.

— Сержант Донован сказала, что Вы ловите от этого кайф. — А я сказал «опасно», и Вы уже здесь.

— Шерлок, она любит тебя! — Да, как я и сказал... человеческий фактор.

— Ты не спешил. — И не купил ничего. — Что? Почему? — В силу того, что я не смог договориться с кассовым автоматом. — Что? Ты спорил с автоматом? — Вроде того. Я осыпал его оскорблениями.

– ... Мы должны идти, Холмс. – Конечно, идите. – А вы? – А я полюбуюсь здесь видами. В одиночестве. – В горах одному опасно. – Не более, чем везде в нашем несовершенном мире.

— Эта пыль, мистер Холмс, всецело на вашей совести. Вы же совершенно не даёте мне убирать в вашей комнате! И поэтому здесь может появиться пыль. — Миссис Хадсон! Если б была моя воля, я бы вообще запретил уборку. Всем, всегда и везде! Ваша уборка, миссис Хадсон, равносильна скалыванию иероглифов с египетских камней. После вашей уборки все египтологи остались бы без работы. Их взорам предстали бы... совершенно гладкие камни без всяких признаков информации!

— Ну, что ты приехал? — Как всегда, я беспокоюсь за тебя. — Я наслышан о твоём беспокойстве. — Ты вечно агрессивен. Тебе не приходило в голову, что мы на одной стороне? — Может, ты удивишься, но нет. — У нас больше общего, чем ты себе рисуешь. Наша жалкая вражда – чистое ребячество, только мучает народ. И ты знаешь, как это всё удручает мамочку. — Я виноват? Я? Не из-за меня её печали, Майкрофт. — Минутку. Постойте... Мамочка? Что за «мамочка»? — Мама. Наша мама. Это мой брат, Майкрофт.

Человек или, по крайней мере, преступник утратил предприимчивость и самобытность.

Никогда нельзя знать заранее, как впоследствии обернутся обстоятельства...

Удрать — это значит сознаться в своей вине.