Dragon Age: Inquisition

— Что, серьёзно? «Мечи и щиты»? Где откопала-то хоть? На дне бочонка в Пыльном городе? — Я вела расследование! Хотела... узнать побольше о Защитнице. — О Защитнице я совсем другую книжку написал. Может, помнишь? Ты ещё нож в неё засадила когда-то. — Ту я целых два раза прочитала.

— Нет, ну надо же. Из всех моих книг выбрала самую отвратительную. Почему хотя бы не «Трудную жизнь в Верхнем городе»? — Тайн и расследований мне своих хватает. — Настолько, что в свободное время не хочется поразмыслить над чужими? — А ещё ты убил моего любимого персонажа в третьей главе. Я книжкой запустила в стену и больше её не читала. — О-о, вот и критика пошла. Все с тобой ясно.

— Варрик, как ты мог допустить, чтобы рыцаря-капитана ложно обвинили в убийстве? — «Допустить», скажешь тоже. Я целых три главы фундамент закладывал. — Но она же не заслужила! Ей и так уже досталось! — Знаешь, Искательница, когда любишь своего персонажа, то мучаешь его, ломаешь ему жизнь, заставляешь страдать... Иногда посылаешь на героическую смерть. — Ерунда какая-то. — Тебя зацепило, поэтому ты споришь. Если бы она подремала и спокойно провела вечер, ты бы не стала про это читать.

— Все-таки есть здравый смысл в том, что людей в Инквизицию набирала Лелиана. Не на всех ведь действуют угрозы. — Командира Каллена пригласила я. — Как ему повезло-то. — Он на мои манеры, между прочим, не жаловался. — Его последняя начальница тронулась умом и превратилась в статую. После такого трудно на что-то жаловаться.

— Варрик, ты ведь уже знаешь, что я кандидатка на Солнечный трон? — Слыхал. — И что? Даже не съязвишь? — А что? — Не то чтобы я напрашивалась на твои издевки, но их отсутствие о чем-то говорит. — Тебя на посту Верховной жрицы и представить-то жутко. Решил не обращать внимания: глядишь, цел останусь.

— Ну же Варрик, просто ответь на вопрос. — Моя матушка дурачков не растила. Посверкунчик. И не подумаю в это лезть. — Есть же у тебя какое-то мнение! И ты гном! Совершенно непредвзят, можешь рассудить. — Да хоть всё золото Орзаммара пообещай, не буду я отвечать на вопрос, какой маг в Инквизиции лучше всех одевается.

— Вот такие драки я люблю. — Серьезно? — На Сегероне я каждый день ожидал кинжала в спину. Смотришь и думаешь: вон та жительница — не за имперцев ли? Или просто испугалась, оказавшись меж двух огней? А здесь у всех негодяев, считай, опознавательные знаки. Гораздо легче! — Да, есть в этом удобство, согласен.

— Ты не первый Бен-Хазрат, с которым я встречаюсь. Нам с Хоук однажды попалась некая Таллис. — Да что ты говоришь. — В знатные неприятности она тогда нас втянула. Может, знаешь ее... — Эй, мне однажды гном на дороге попался. Низенький такой, брюзгливый... Думаешь, ты его знаешь? — Я ведь в Торговой гильдии. Десять роялов на то, что не только знаю, но он мне еще и задолжал. — О как. Ладно. Нет, я не знаю Таллис. Извини.

— У меня к вам серьезный вопрос, Железная Леди. — Я вся внимание. — Если при императорском дворе кто-нибудь за ужином воспользуется не той вилкой, это будет хуже смерти? Или же он просто потеряет положение в обществе? — Трудно сказать, цветик мой. Всех, кто в прошлом так ошибался, немедленно закалывали нужной вилкой.

— Я полагаю, вы поддерживаете Церковь из деловых соображений, Варрик? — Нет, это скорее личное. — В самом деле? Вы никак не похожи на верующего. — Мне не нравится, когда взрывают города. Вера тут — дело десятое.

— И все-таки ума не приложу, Варрик, как рожденный в богатстве и знатности может выбрать жизнь обывателя. — Давайте будем честны: жизнь богатого обывателя. — Вы не обращаете внимания на ровню, якшаетесь с преступниками и чернорабочими в тавернах... — Если бы! В последнее время якшаюсь исключительно с форпостами и дорожной пылью. — Вы прекрасно понимаете, о чем я, цветик мой. — Как бы вам сказать? Все эти атрибуты аристократии — власть, богатство, слава... Все это я терпеть не могу. — У вас весьма необычные вкусы. — Это вы еще друзей моих не видели.

— Неужели ты боишься магии, Сэра? Для меня это столь же обыденный дар, как для тебя твой лук. Ведь нет ничего страшного в правильно используемом инструменте. — Скажи это всем «правильным» магам, которые трясут своими инструментами перед приличным народом! — Ну и картинка. — А Корифамус? Его «инструмент» тебя устраивает? — Ты же не про... Нет, лучше не буду продолжать. — Ладно, слушай, пусть у тебя дар, а у меня нет, только не суй его куда не просят, угу?

— Мне одному кажется, что вон те птички над нами кружат? — Это они примеряются к тем трупам, что мы оставили. Ты просто подарок Создателя для тех, кто любит мертвечину. — Ты сейчас говоришь как один критик из Ривейна.

У моего народа есть пословица: «Больше всего крови — на руках целителя». Нельзя обработать рану, не зная, насколько она глубокая. Как нельзя утолить боль, скрывая ее. Нужно это принять. Смириться с кровью, чтобы что-то исправить.

— Откуда вообще у духа может взяться плоть? — Не знаю. Как стражи становятся серыми?

— Я недавно видел, как ты... колотила дерево. Чем оно тебя обидело? — Много чем. — Понимаю... — Я с детства страдала от сенной лихорадки. Брат как-то пошутил, что нужно поколотить дерево в отместку. Я поколотила, а насморк взял да прошел. С тех пор так и делаю всякий раз. — Прямой подход. Мне нравится.

— Говорят, твое семейство истребило чуть ли не всех драконов. Какой позор. Это такие величественные создания... — Величественные? Скажи это, когда дракон сверху лепешку шмякнет размером с твой дом.

— Кассандра, когда в следующий раз будем тренироваться — можешь бить чуть-чуть послабее? — Зачем? Ты прекрасно держишь удар. — Да, но предпочел бы не ощущать их всеми костями. — Не знала, что ты у нас из стекла. — Спасибо. В данный момент — из толченого.

— Я думал, только я считаю, что все люди на одно лицо. — А оказалось?.. — А оказалось, что вы сами друг друга не различаете. Как тебе удалось столько лет жить под видом другого человека? — Бороду отрастил. — И все? Добавь волос на лицо, и никто тебя не узнает? Ну и маскировка, дружище. — А еще я месяцами ни с кем не разговаривал. — Ну ладно. Вижу, что сработало.

— Я подслушал тебя в таверне, Блэкволл. Выведываешь, значит, про меня с Инквизитором? — Мне просто показалось, что я плохо расслышал. — У тебя есть вопросы? Усы дрожат от любопытства? — Я не хочу лезть в дела Инквизитора. — Уверен? А то я даже схемы нарисовать могу. — Нет. Спасибо.

— Как ты это делаешь с волосами, Дориан? Магия? — Всего лишь гигиена и расческа. Надо будет представить тебе этих двух дам.

— Корифей. Он ведь из твоих, верно? — «Из моих»? Ты словно про домашних зверушек говоришь. Гигантский хомяк с претензиями на божественность! «Дориан, почему ты не смотришь за своими питомцами? Корифей опять написал на ковер!» Ковер в данной аналогии — это Убежище. — Он тевинтерский магистр или нет? — Ты имеешь в виду «источник всего плохого и злого в мире»? Это ведь одно и то же, правда? — Временами определенно так кажется.

— Всегда было интересно: что обычные люди думают о свободе для магов. — Если интересно, взял бы и спросил. Хотя погоди. Придется же говорить с примитивными обывателями вроде меня. — Вот-вот. Это и останавливает.

— Как тебя лучше назвать — поседевшим или возмужавшим? — А что, у меня есть выбор? — Нет, просто пытался соблюсти вежливость. Значит, будешь «поседевшим».

— Встречал я одного гнома, так он варил лучший в мире домашний эль. — А я встречал одного Серого Стража, так он пустил в себя духа, взорвал церковь и убил сто человек народу. И почему все вечно думают, что собеседник жаждет послушать про «себе подобных»?