Dragon Age: Inquisition

Рассказчик должен верить в свою историю. Если он не верит, то и никто не поверит.

— А это правда, что киркволлская рыцарь-командорша превратилась в... статую? — Чистая правда. До сих пор там стоит, наводит жуть на посетителей Казематов. — И никто ее оттуда не убрал? — Предлагаешь лишить детей любимой игры «Кто осмелится потыкать палочкой в Мередит»? — Они что, правда так делают? — Нет. Никто не осмеливается тыкать палочкой в Мередит.

— Кассандра до сих пор с тобой не разговаривает? — Не знаю. Если и получится вернуть ее доверие, то явно не сразу. — Да уж, вранья она терпеть не может. Но тебе она хотя бы кинжал в книгу не вонзила. — Ты хотел сказать «в спину»? — Нет, друг мой, в книгу. Именно в книгу.

Настырность порой лучше безупречности. Мне нравятся те герои, что ищут свой предел, сколько бы они ни проигрывали. Легко быть храбрецом, когда все время выигрываешь и все идет по-твоему. В этом нет ничего великого.

— Ты мне кое-кого напоминаешь. Был такой набожный сукин сын в сияющих белых доспехах. Посмел сказать, что у меня прицел косит влево. — Великолепное описание. Прямо про меня. — Просто... вся эта миловидность. Ну настолько он был... милым. — Милым. Ага. Я так понимаю, он тебе не нравился. — Себастьян счел бы это за комплимент.

— Так значит, ты был один-одинешенек посреди диких земель? — О чем ты? — Одинокий путник в бескрайнем мире. Что он ищет? Любовь? Прощение? — Напиши так: «Человек с твердой рукой и железной волей, борец с порождениями тьмы». — Да, но что он будет воплощать? — Желание убить побольше порождений тьмы. — Ты прямо как Себастьян.

— Ну что, Солас, сразу на меня набросишься или мне пока ждать и гадать? — О чем это ты? — Мы заключили союз с моим народом. Я подумал, что при твоей любви к Кун... — Мне обругать тебя? Упрекнуть в принятых решениях? — Эй, «Быки» погибли как герои за благополучный исход миссии. — Я иного и не утверждал. Дело в том, «Железный Бык», что ты кунари. Твои решения меня не могут разочаровать. Ты бездумная и бездушная пустышка. Какие решения? Ты их и не принимал никогда.

— Как-то раз в Тени я увидел воспоминания человека, жившего в одиночестве на острове. Все его соплеменники умерли: кто-то от болезни, кого-то растерзали звери. Его жена скончалась при родах. Уцелел он один. Он мог бы попытаться выбраться, найти новую землю, новый народ. Но он остался. Каждый день он выходил на рыбалку в утлом судёнышке, а по ночам пил сидр и смотрел на звёзды. — Ну, бывает и хуже. — Как можно радоваться жизни, заранее сдавшись и зная, что с тобой уйдет всё? Как можно не пытаться бороться? — Наверное, всё зависит от качества сидра. — Наверное. Но, выходит, тебя устраивает греться на солнышке, задумываясь о том, кем ты мог быть? Не пытаясь бороться? — Ты все не так понимаешь, Смеюн. Это и есть борьба. — Безвольно принимать свою участь — это борьба? — В твоей истории про рыбака, который смотрел на звезды... Ты считаешь, что он сдался, да? — Да. — Но ведь он продолжал жить. Он всё потерял, но по-прежнему вставал по утра. Он добывал себе пищу, даже оставшись один. Таков мир. Ты строишь — он разрушает. Все, что у тебя есть, он когда-нибудь заберет. Все уходит. Выбор только в том, опустить ли руки в ожидании смерти или продолжать путь. Он продолжал путь. Если и можно достойно ответить миру, то только так. — Хорошо сказано. Возможно, я ошибался.

«Настойчивость — сама себе награда». Есть такая тевинтерская поговорка.

— Гномы — чудики. — Согласен. — Ты всё испортил!

Что это за люди такие, что при малейших неприятностях ударяются в разбой? Или они просто так топоры точат и напастей ждут? Развлечение у них такое, может?

Если на вашей золотой статуе Андрасте есть узор в виде маленьких статуй Андрасте — вы в Орлее.

— Кем бы меня не считали в Тедасе, я ничем не выше и не лучше других. — Ты же слышала, как люди пели после нападения на Убежище. Может, для тебя это еще и не повод подумать о высшей силе, оберегающей мир, но для них — вполне. Единственная надежда, какая у них есть, — это ты.

Старая-добрая песенка. «Давайте поиграем с магией, которую не понимаем. Это сделает нас ужасно могущественными!»

— Спасибо, что пошел со мной. — И подвергнул себя испытанием пышными нарядами и экзотическими винами? Даже не знаю, как мне с этим справиться.

Так эгоистично, наверное, не хотеть всю жизнь выворачиваться наизнанку.

— Сначала твои истории ненастоящие. Потом их читают, и они воплощаются. — Читателей главное зацепить — и они твои навеки. — Читатели читают, мечтают, чувствуют. Духи за Завесой сгущаются, получают очертания от чтения. — У меня есть поклонники в Тени? Ну и ну. Жаль, что нельзя с ними повидаться. — Ты пишешь, чтобы пронизать пелену? Собрать осколки песни? — Не уверен, что понимаю тебя, парень, но, может, и так.

В глубине души нам не все равно. Мы переживаем. Глубоко. Обо всем.

Самые лучшие злодеи не считают себя злодеями. Они борются за благое дело и готовы испачкать руки.

— Ты хорошо управляешься с тем мечом. — Спасибо. — Вижу, время, проведенное с самим собой, наделило тебя крепкой хваткой.

Порой мудрость — это дать человеку то, что ему нужно, а не то, чего он хочет.

Если не можешь быть безупречным — а кто может? — будь ярким. Никто не заметит разницы.

— Я правильно понимаю, Варрик, что вы знали отступника, взорвавшего киркволлскую церковь? — К сожалению, да. — Чего же он надеялся добиться своим безумным поступком? — В точности того, чего добился: чтобы мирные люди бросились убивать друг друга. — Я так полагаю, на Венец зимы вы ему подарки больше не шлете? — Как сказать. Горящий мешок навоза бронто можно считать подарком? — Только если он с шелковой ленточкой, цветик мой.

— Эй, Варрик. А ты про меня в своей книжке потом напишешь? — Как же не написать? — Когда будешь писать, отнесись внимательно к мускулатуре. Тут ведь не просто работа на выносливость, тут много лет силовых тренировок. Не забывай про слова «выраженная» и «рельефная». «Подтянутая» еще, вот. — «Живот Железного Быка приобрел выраженный рельеф после каждого обеда. Рубашки он не любил. Под ремнями они приобретали странный рельеф, и приходилось их подтягивать». — Обижаешь, Варрик. Обижаешь.

— Небось живешь жирнячно, да? — Я? Ты вообще про что?.. — Ты спишь на шелке? И всяким золотым говном обливаешься? Ты богатый! — Я от всего этого отказался. Хотя по золотому говну время от времени скучаю. — Что, правда, отказался? Знала, что ты не такой плохой.