Ватари Ватару | 412 цитат

Хаято Хаяма – человек, который может всё. Настоящий сверхчеловек. Крутой, добрый, с бодрящей улыбкой, начитанный и спортивный. Именно такое впечатление у всех и создаётся. Все думают, что Хаято Хаяма – хороший парень. А все ли? Так ли это на самом деле? Есть ровно один человек. Ровно один человек, который точно так не думает. Который так мне прямо и сказал. «Я не такой хороший человек, каким ты меня считаешь».

Начав равняться на них, ты погрузишься в пучину страданий. Они превосходят нас по внешности, по атлетизму, и они добрые ребята, которые даже помнят моё имя. Не стоит самоуничижаться, Хачиман.

Потрясающе. Ты и правда нечто, когда дело касается обходных путей.

Один из способов ладить с другими – держаться от них на расстоянии.

Нам не хватает времени, не хватает помощников, не хватает денег. Вполне резонный повод получается. Повод сдаться и придумать себе оправдания.

Стул у окна. Стул, занимающий непонятно нейтральную позицию. И стул наискосок от стула у окна, отвернувшийся от двух других. На столе — тонкий слой пыли и небольшая стопка прочитанных книг. Словно индикатор проведённого в этой комнате времени. Юигахама как обычно завязывала с Юкиноситой разговор. Та как обычно отвечала. Рассеянно слушая эту пустую болтовню, я открыл книжку. Самая обычная сцена, раз за разом повторяющаяся в последние дни.

Пригласили – откажись. Действие одиночки во имя сохранения баланса и инстинкт уклонения. Я имею в виду, если ответишь «ладно, пойду», а окажется, что это была лишь формальная вежливость с их стороны, получится очень неловко. Прямо как на вечеринке в средней школе, когда они натужно смеются и говорят «а, так ты тоже идёшь?..» На любезность надо отвечать любезностью, это и называется этикет.

Знакомство у нас одностороннее. Другая сторона ничего обо мне не знает.

Зимнее небо было чистым. Я прекрасно видел созвездие Ориона. Наверняка там были и другие, но Орион — единственное созвездие, которое я знаю.

Каждый радовался Рождеству по-своему. Мы ели курицу, торт, болтали друг с другом, поднимали стаканы… Но стоп. Погодите. Это и правда Рождество?

Ты можешь отодвинуть свои дедлайны, но не можешь передвинуть экзамены.

Если бы слова могли менять чью-то жизнь, мы ПРЕКРАСНО ЖИЛИ бы в ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ МИРЕ.

По правде говоря, ко мне обращаются в основном «ты» или «слушай». Я начинаю подозревать, что они в самом деле не помнят, как меня зовут.

Да, давайте завтра. Замечательные слова, которые я готов повторять каждый день.

Логическим путём можно убедить только тех, кто сам руководствуется логикой.

Ну почему все проблемы ты решаешь именно так?

Слушай, а какие хорошие черты у тебя вообще есть?

Мне предстоит выйти не на ту сцену, что в лучах прожекторов. Моя сцена – это безлюдная дорога, путь, начинающийся от слабо светящегося выхода. Сцена для сольного выступления Хачимана Хикигая.

Пить – это совсем не круто. Круто уметь радоваться жизни в рамках умеренности и приличий.

Сколько бы я ни пила, там, внутри, всегда есть трезвая я. Которая всегда чётко видит, в каком я состоянии. Сколько бы я ни смеялась, сколько бы ни веселилась, я всегда подсознательно чувствую, что это не я.

— Взрослым становишься только тогда, когда смиряешься с тем, что приходится сдаваться раз за разом. — Вот как… — Взрослеешь, когда сужается твой взгляд на мир. Только ограничив возможность выбора, отбросив лишние варианты, можно более-менее точно просчитать будущее.

... Я вообще опасаюсь лезть в личные дела, больно уж велик шанс наступить на мину. По собственному опыту могу сказать, что даже случайной репликой можно глубоко ранить человека. Спросят тебя, к примеру, на собеседовании: «У вас есть девушка?», — и тебе очень больно, даже если спросивший не имел в виду ничего плохого. Так, я что, опять о себе? В общем, не хочу я в это лезть. Попытка узнать что-то неразглашаемое – это всегда риск.

Если что-то не меняется, сколько бы ни прошло времени, не тускнеет, будучи заброшенным, я не против назвать это настоящим. Это не те ложные чувства, что сами собой отпадают со временем. Если что-то не исчезает, когда ты отворачиваешься, отводишь глаза, делаешь вид, что не видишь или позабыл, не будет ошибкой назвать это настоящим.

Звёзды так далеко, что свет от них идёт десятки лет. Видя звезду, мы понятия не имеем, существует ли она сейчас. И потому они кажутся ещё прекраснее. То, что недостижимо, или то, что вот-вот исчезнет, кажется самым прекрасным на свете.

Пока не откроешь коробку, не узнаешь, что там. До момента наблюдения результат не определён. Всё так, но если наблюдатель заранее уверился в том, что увидит и принял это, то наблюдать уже смысла нет. Ничего от этого не изменится.