Аль Квотион

Рассыпался в руках копейками, в тех обескровленных, холодных, что ищут счастье под скамейками и раздевают по погоде.

Я мальчишкой шатаюсь по миру, заблудился в «никто» и «никем», и кричат мне: «ты вышел, ты вырос», но кричат на чужом языке.

Не умею красиво, стерильно, не умею прохладно — горит, все горит во мне — сердце и глина, из которой леплю я стихи.

Но пустота во всех руках, снимающих с меня рубашку.

А в лужах уже весна, весна безо всяких причин.

Детство кончилось в семь и рассыпалось время.

Но ты вернешься, время обманув, любить свой одинокий людный город, любить свою незрячую страну.

Но я в черновиках твоей души рисую профиль утреннего солнца.

Я давно закончил эту долгую школу дождя, сдал на отлично экзамены черного ветра. А что там дальше? Небо.

Весна всегда начинается с неба.

Ты знаешь, почему люблю я город? На фоне камня мы — лишь краткий миг.

Так ты поэт? Тогда ногами услышь поэзию дорог.

А когда ты уйдешь — не забудь погасить во мне свет.

Но есть что-то больше привычного русла. И есть что-то больше, чем мы.

Ничего не случится. Ты слышишь, мой друг? Ничего. Ничего не случится. Почему ты по-прежнему ждешь?

И вырывается вселенная из обесточенной души.

Хочу быть голым до души, я так хочу, Господь помилуй, не пить, а петь, не жать, а жить, и не идти — плясать по миру.

Вложил зерно Господь мне прямо в душу, но я не знал, как сеять то зерно.

У дней такая быстротечность, что ты с рожденья опоздал.

Я стираю себя. Это просто честней. Мне так проще дышать. Мне так тесен здесь воздух. Я стираю из памяти прошлых людей, они дальше и дальше, они уже — звезды.

Сколько лиц в пустоте… Я смотрю в них и вижу одно: В каждом спит человек, под прибитыми к черепу масками.

В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...

Прости мне то, что не писал я в письмах. Прости мне злость, поэзию прости.

Нам завтра отвечать за каждую весну, за каждый вздох и прочерк, за каждую печаль у каждого плеча.

И жизнь свою, великий твой подарок, не растратил, Господи. Я раздарил.