Дмитрий Емец

Насморк не дремлет. Инфаркт не спит.

Сама я себя могу хоть бегемотом называть. Но если кто-то посторонний вякнет еще раз про лосих, пусть учтет: на кладбище еще полно свободных норок!

... Кола без чипсов остается все же колой, а картофель без колы — всего лишь повисшая в воздухе и оторванная от смыслового центра закуска.

В большинстве случаев дружбы хватает на три-четыре года. Потом человек теряется, а ты не делаешь никаких попыток найти его. Если это так, то это не дружба, а поиск комфорта, бегство от одиночества или естественное увлечение новым человеком. Настоящая дружба — всегда больше ответственность, чем удовольствие.

Пока жалеешь сам себя, тебя никто больше не пожалеет.

Газовый ключ – самый верный друг сантехника и мотоциклиста после его мамы. Газовым ключом можно хватать – это раз. Бить по голове – два. Угрожать – три. Он не является холодным или огнестрельным оружием – четыре. Не дает осечек – пять. Не нуждается в патронах – шесть. Летит далеко и в меру метко – семь. Полезен в домашнем хозяйстве – восемь.

Мамы мальчиков почему-то всегда трясутся о своих тонконогих адамчиках куда больше, чем мамы девушек о своих подрастающих девочках. Им мерещится, что всякая готова загрести ее никому не нужное сокровище и спрятать его в мешок. Конечно, девушкам это кажется смешным, но потом они сами становятся матерями, и ситуация повторяется.

Иногда, поверишь ли, лежишь утром на песке и глаза лень открыть, потому что, во-первых, знаешь всё, что увидишь, а во-вторых, потому что реальность скучнее, чем мечты.

Мечтать не вредно. Мечтать опасно.

— А пока скажи: ты мог бы полюбить глупую женщину? — Глупую и радостную женщину или глупую и раздраженную? — А что, такая уж большая разница? — Колоссальная. Радостная женщина по определению не может быть глупой. Даже если бегает босиком под дождем, ест снег и бросается книгами...

И есть такое понятие – «долгое динамо». Когда девушка не говорит ни «да», ни «нет», но и не отпускает тебя.

Большинству людей счастье тоже противопоказано. Они мгновенно начинают искать, чем себя наказать и чуть ли не битое стекло грызут.

Пока ты делаешь что-либо под влиянием настроения — ты уязвим. Вещи надо делать просто потому, что надо. НА-ДО — это два слога надёжности. Если бы солнце светило по настроению, все мы давно были бы на кладбище.

Почему умные люди так часто несчастны? Может, потому что злы? А раз так, чего стоит ум, если не можешь заставить себя подобреть?

А вообще к книгам я принюхиваюсь, как кошка к новой еде. Долго, недоверчиво. Отхожу, подхожу, снова отхожу. И только убедившись, что это то, что нужно, начинаю жадно, быстро и неразборчиво заглатывать.

— Моя проблема в том, что я плохо соблюдаю обряды вежливости. Ответные звонки, переписки, приглашение в гости. То бываю радостной и болтливой, то надолго исчезаю. Люди не могут поймать мой ритм, считают, что я зазналась, потеряла к ним интерес или обиделась. — А ты соблюдай их лучше. — Тогда у меня не останется времени думать и читать. Я взвою, и будет ещё уже. Если я не смогу быть собой, то и кем-то другим тоже не буду.

Интересно, какую правду люди имеют в виду, когда просят сказать им правду?

Сложнее всего воспитать человека людем. Остальное, в сравнении с этим, мелочи.

Опыт множества ошибок научил её, что творческую энергию нельзя разбрызгивать. Накапливается она медленно: капельками фраз, дуновениями мысли, краткими прозрениями. Стоит человеку не вовремя выйти в Интернет или поболтать по телефону с приятелем — он выплеснет себя, опустошит, на несколько часов сделает ни к чему не годным. А сколько таких отвлечений у пишущего человека?

Лучше немного недообщаться, чем переобщаться.

Человеку кажется, что для счастья ему нужен большой оранжевый апельсин. А ему упорно дают красное круглое яблоко. И вот год за годом он заморачивается этим большим оранжевым апельсином. Портит себе кровь, ноет, тоскует. И никогда не скажет себе: зачем мне сдался этот апельсин? Почему бы мне не радоваться тому, что есть? Все равно, если мне начнут давать сплошные оранжевые апельсины, я захочу красное круглое яблоко и буду ныть и тосковать по тому, на что сейчас смотреть не могу. Потому что такая уж я зараза.

К сожалению, опаздывать — общее свойство всех удачных мыслей.

— Забегалл Замучевич Усталкин? — крикнула Ирка. — Хуже. Всенадоел Потебесоскучиков Магазинбегов! — отвечал Багров.

Мы часто путаемся со словом «любовь». Тащить в ветеринарку кусающуюся от страха уличную псину с гниющей ногой – это любовь. Жить с надоевшим до тошноты спившимся родственником и стараться, чтобы он хотя бы не замёрз, – тоже любовь. А остальное – это так, слюнообмен!

Основной противник добрых людей не злые люди, а добренькие. Да и вообще кто сказал, что зло не добренькое? Да оно, может, гуманнее добра в двести тысяч раз, как и маньяк до определенного момента добрее отца с ремнем. Поэтому если зло и придет к нам в ближайшие годы, то под маской такого глобального, вненационального, объединяющего и всеобщего добра, что мы к нему прямо все потянемся. Ещё и толкаться будем в очереди на эшафот.