Ли Бардуго

Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто их кормил и кто проявлял доброту. А также тех, кто их обидел. Они не забывают. Птицы передают друг другу, за кем стоит приглядывать, а кого опасаться.

Страдания ничем не отличаются от всего другого. Проживи с ними достаточно долго и научишься получать удовольствие.

В моей крови течет сила каждой королевы и завоевательницы, жившей до меня.

– У судьбы на всех есть планы. – И судьба иногда нуждается в небольшой помощи.

Нет ничего постыдного в поединке с достойным соперником. Это значит, что еще есть чему поучиться и напоминает, что всегда нужно оставаться скромным.

Разве не об этом мечтала каждая девочка? Что однажды она проснется и окажется принцессой? Или будет благословенна волшебными способностями и величайшим предназначением? Может, такие люди и существовали. Может, эта девушка – одна из них. Но как насчет всех остальных? Как насчет безродных и бесталанных, девочек-невидимок? Мы учимся держать голову так, словно на ней – корона. Мы учимся искать волшебство в обыденности. Вот как выживали обычные люди, не избранные, без королевской крови в жилах. Даже если мир ничего тебе не должен, ты все равно от него что-то требуешь.

Невинность – это роскошь, и Инеж не верила, что святые в ней нуждались.

Чуму не остановить деньгами или пушками. Чуму невозможно было ни в чем убедить, и у нее ничего нельзя было вымолить.

– Торговцы – идеальные фили. Они богаты и умны. Это значит, что их легко обвести вокруг пальца. – Почему?  – Богачам нравится верить, что каждое пенни заработано их трудом, но они забывают, что дело еще и в удаче. Умные всегда ищут лазейки. Способ обыграть систему. – Тогда какого филю обмануть труднее всего?  – Самые крепкие фили – это честные. К счастью, у нас такие почти не водятся.

Я вытерпел ножи, пули и бесчисленное количество ударов, все ради маленького кусочка этого города. Это город, ради которого я истекал кровью. И если Кеттердам меня чему и научил, так это тому, что всегда можно пролить немного больше.

Когда один план проваливается, нужно придумать новый. Когда тебя загоняют в угол, ты проделываешь дыру в крыше.

– Тебе следовало бы сосредоточиться на работе, но вместо этого ты был слишком занят затаенной обидой. – Вот тут ты ошибаешься. Я не затаил обиду. Я укачиваю ее. Опекаю. Кормлю ее отборным мясом и отправляю в лучшие учебные заведения. Я лелею свои обиды.

Если не можешь победить – меняй игру.

Ты слабый не потому, что не можешь читать. А потому, что боишься, что люди увидят твою слабость. Ты позволяешь стыду решать за тебя, кто ты такой.

– А шампанское будет? – Там буду я, а я – не менее искрометная.

– Ты высокий, темнокожий и слишком заметный… – Все это синонимы к «восхитительный».

– Ты легкая, как перышко. – Не хочу я видеть птичку, у которой выпало такое перышко.

– Но, прошу, расскажи мне побольше о фьерданках. – Они тихо говорят. Не флиртуют с каждым мужчиной, который попадается им на пути. – Я флиртую и с женщинами. – Мне кажется, ты бы флиртовала и с финиковой пальмой, если бы та обратила на тебя внимание. – Если бы я флиртовала с растением, можешь не сомневаться, оно бы поднялось и обратило на меня внимание.

Моя мать – Кеттердам, родившая меня в гавани. А отец – выгода, и я ежедневно его почитаю.

– Пошли, болван-переросток… и не забывай, что я твоя сестра, так что хватит на меня так пялиться. – Как так? – Будто я сделана из мороженого. – Я не люблю мороженое. – Матиас, боюсь, после такого признания мы не можем больше общаться.

– Знакомство с тобой было настоящей катастрофой. Но я каждый день благодарю Джеля за эту катастрофу. Мне нужен был катаклизм, чтобы встряхнуться от жизни, которую я знал. Ты была землетрясением, обвалом в горах. – Я нежный цветочек. – Ты не цветочек, ты каждое соцветие в лесу, распускающееся одновременно. Ты – цунами. Ты – панический приступ. Ты потрясаешь.

Страх – это феникс. Можно тысячу раз смотреть, как он сгорает, но он все равно будет возвращаться.

– Можешь отплатить мне традиционным способом. – Вафлями? – Горой вафель!

Осторожность гарантировала выживание.

Я бы пришел за тобой. А если бы не смог идти, то приполз бы, и какими бы сломанными мы ни были, мы бы пробили себе путь на свободу вместе – с острыми кинжалами и раскаленными пистолетами. Потому что так мы и поступаем. Мы никогда не перестаем бороться.