Ли Бардуго

– В Керамзине у меня была кукла, которую я сделала из старого носка, и всякий раз, как Мал уезжал на охоту, я говорила с ней. Может, она бы подняла мне настроение. – Да-а, странной ты была девочкой. – Ты себе даже не представляешь. А с чем вы с Толей играли в детстве? – С черепами наших врагов.

– А что полезного делаете вы, ваше высочество? – Я – принц. Делать что-то полезное не входит в мои обязанности.

Ты больше не напуганная девчонка, дрожащая в армейских ботинках. Ты – гриш, заклинательница Солнца. Они нуждаются в тебе. И если ты захочешь, ты сможешь обрушить весь дворец на их головы.

Сдержанность переоценивают.

Купить можно каждого: и нищего, и принца.

– Ты меняешь личности как перчатки. И знаешь, что? Это жутковато. Ты хоть когда-нибудь бываешь собой? – Я принц, Алина. Я не могу позволить себе такую роскошь, как быть собой.

Самый простой способ разозлить кого-то, это сказать ему, чтобы успокоился.

Когда люди говорят «невозможно», чаще всего они имеют в виду «маловероятно».

Все великие дела начинаются с плохих затей.

– Ты украл ее? – Как и несколько других документов из его каюты. Опять же, если учесть, что каюта фактически моя, это нельзя назвать кражей. – Фактически, – раздраженно начала я, – каюта принадлежит капитану, у которого ты украл судно. – Справедливо, – признал Штурмхонд. – Если твоя карьера в роли заклинательницы Солнца пойдет крахом, подумай о стезе адвоката. Ты любишь придираться.

– Ты хоть иногда бываешь серьезным? – Стараюсь этого избегать. В противном случае жизнь была бы слишком утомительной.

– Я хочу иметь право на выбор. – Оно у тебя будет. Даю тебе слово лжеца и головореза.

– Я вот думаю, ты безумец или глупец? – У меня много достоинств. Одно и не выберешь.

– Не хмурься – морщины появятся. – Не ври – бородавки появятся.

Страх – могущественный союзник. И верный.

Всю жизнь я была одиночкой, при этом умудряясь никогда не оставаться одна.

Я сделала его честолюбивым. Я сделала его гордым. Когда пришло время, я должна была стать той, кто остановит его. Ты считаешь, что я не люблю сына. Люблю, и именно поэтому я не дам ему совершить непростительное.

Есть у меня привычка безнадежно ошибаться.

– Ты всегда говоришь то, что думаешь? – Меньше чем в половине случаев.

Что в жизни бесконечно? Вселенная да человеческая жадность.

– Ты дрожишь, – проговорил он. – Я не привыкла к тому, что люди пытаются меня убить. – Серьезно? Я такое уже почти не замечаю.

Я всегда считала: если ты красива, это облегчает жизнь.

Я знаю, кем являюсь, в чем хорош, что я могу и не могу. Я просто... тот, кто я есть. Великолепный стрелок, плохой игрок. Почему этого недостаточно?

Зачем бежать от поразительных вещей, на которые ты способен?

— Вы самый молодой владелец букмекерской конторы и при этом умудрились увеличить ее прибыль в два раза. Вы шантажист… – Я продаю сведения. – Аферист… – Я создаю возможности. – Сутенер и убийца… – Я не торгую женщинами и не убиваю без надобности. – И что же это за надобность? – Та же, что и у вас, купец. Выгода. – Как вы добываете сведения, господин Бреккер? – Скажем так, я взломщик. – И весьма одаренный, я полагаю. – Именно.