Оскар Уайльд

Чтобы быть естественным, необходимо уметь притворяться. (Спокойствие и непринужденность кажутся более всего естественными тогда, когда человек вынужден притворяться.)

Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут.

Будь собой. Прочие роли уже заняты.

Знание пагубно для любви. Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным. Другой вариант: Знание — гибель. Нас чаруют сомнения. Туман делает вещи чудесными.

Цель жизни — самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность — вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя. Они забыли, что высший долг — это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда не было. Боязнь общественного мнения, эта основа морали и страх перед богом, страх, на котором держится религия, — вот что властвует над нами.

Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, которое он оказывает на других.

— Все мужчины — чудовища. — Нам остаётся одно — кормить их получше.

Не стоит и смотреть на карту, раз на ней не обозначена Утопия, ибо это та страна, на берега которой всегда высаживается человечество. А высадившись, оно начинает осматриваться по сторонам и, увидя лучшую страну, снова поднимает паруса.

Я обожаю мужчин за семьдесят. Они всегда предлагают женщинам любовь до гроба.

Наш самый вопиющий недостаток и есть наше самое большое достоинство.

Весь мир делится на два класса: одни веруют в невероятное, как простая чернь, другие же совершают невозможное. Другой вариант: Мир делится на два класса — одни веруют в невероятное, другие совершают невозможное.

Единственная разница между святым и грешником та, что у святого всегда есть прошлое, а у грешника — будущее.

Люди всегда смеются над своими трагедиями, — это единственный способ переносить их.

Мир создан глупцами для того, чтобы в нём жили умные люди!

Каждая женщина — мятежница и яростно восстаёт против самой себя. (Каждая женщина – бунтарь по натуре, причём бунтует она исключительно против себя самой.)

В обществе бывают женщины только двух родов: некрасивые и накрашенные.

Мужчина не может иметь успеха в жизни, если его не поддерживают женщины, а женщины правят обществом.

Женщина — это картина. Мужчина — это проблема. Если вы хотите знать, что на самом деле думает женщина — а это, кстати сказать, всегда опасно, — смотрите на неё, но не слушайте.

Недовольство — первый шаг к прогрессу, как у отдельного человека, так и у целого народа.

Долг — это то, чего мы требуем от других и не делаем сами. (Чувство долга — это то, что люди хотят видеть в других.)

Когда мужчина достаточно взрослый для того, чтобы делать зло, он достаточно взрослый для того, чтобы это зло исправить.

Мужчина всегда хочет быть первой любовью женщины. Такое у них нелепое тщеславие. Мы, женщины, более чутки в таких вещах. Нам хотелось бы стать последней любовью мужчины.

— Любопытно, что некрасивые женщины всегда ревнуют своих мужей, а красивые — никогда. — Красивым женщинам некогда. Они всегда так заняты — ревнуют чужих мужей.

Жизнь, леди Статфилд, есть просто «un mauvaise quart d`heure»*, составленное из мгновений счастья.

Никогда и ни в чем не надо становиться на чью-либо сторону, мистер Келвиль. С этого начинается искренность, за ней по пятам следует серьезность — и человек делается непроходимо скучен.