Ринат Валиуллин

Дела не могут всегда идти хорошо, чаще они просто идут, а иногда им нужно постоять, перевести дух.

«Не хватает» становится нашей формой существования.

Не поцелуешь человека перед выходом, потом он целый день будет искать настроение.

Молчание не перекричать. Тем более твоё.

Чем больше хочешь стать кем-то тем труднее остаться собой.

— Любишь осень? — Ну, как тебе сказать. Перелетные птицы, перелетные листья, хочется тоже куда-нибудь перелететь.

Город плакал, я бы даже сказал, он рыдал во все свое великолепное лицо. Она нет, она смеялась, мешая краски, мешая плохой погоде пробраться в ее сердце.

«Искусство обладает высочайшей нравственной силой. Она мне нравится», – захотелось вдруг Кириллу сорвать этот цветок. Но он вдохнул и продолжил: – Сила искусства в том, что оно даёт нам выбор там, где жизнь выбора не даёт.

Даже одинокому человеку необходимо побыть одному. Одному из тех, кого могут любить.

Все эти выстрелы земных умозаключений никогда не дают полной картинки, ее надо было постоянно выстраивать самому, как буквы в кроссворде, они заполняли клеточки его мозга в тот самый момент, когда те начинали пустовать.

Межсезонье всегда на грани нервного срыва: осень срывает листья, весна – крыши.

Я знаю, что такое депрессия, когда очень хочется отвести душу, но куда бы ты ее ни отводил, ей все не нравится.

... мне страстно захотелось скинуть сегодня все маски и утонуть в любви, радости и разврате.

Слушать море — тоже музыка, смотреть на море — тоже секс.

Я представил, как подойду к ней и скажу: «Здравствуйте, настоящая женщина!» А она мне ответит из-под своей маски застенчивости: «Здравствуйте, мужчина! Вы действительно настоящий?»

Технологии отбирают у людей живое общение. Они уже проникли в их желания, сегодня предугадывают, а завтра будут диктовать желаемое.

Бич человечества – это одиночество, и с каждым годом он будет хлестать все сильнее. Как бы много люди ни общались в виртуальном пространстве – оно отдаляет, все меньше сам мир нуждается в людях. Одиночество – это не выбор, это естественный отбор.

Из всех расставаний самое чреватое на сегодня – расставание с телефоном. Вот с кем люди не смогут расстаться никогда, вот за кого они держатся крепче всего. Мобильная рука.

Знаешь, что теперь люди держат в руках за обедом вместо хлеба? Телефон.

Жил-был человек. <...> Квартира его была настолько маленькой, что он жил в кровати, кухня его была настолько крохотной, что он завтракал в холодильнике, в душе ему было так скучно, что он лез в чужие. <...> Взгляд его был настолько недальновидный, что он опирался на чужие точки зрения. Мозг его был настолько крошечный, что он пользовался чужим мнением, настроение его портилось так быстро, что он хранил его в морозилке... <...> Как бы он ни пытался научить говорить свое имя, оно не говорило ни о чем. Как бы он ни представлял, он не представлял собой ничего. Он был настолько одинок, что не воспринимал людей, он был настолько не сдержан, что все время держался за телефон, чтобы не натворить. Мир его был настолько внутренним, что остальное время он проводил в виртуальном. Жизнь его была настолько логична, что он чувствовал себя встроенной деталью. Жила-была деталь, которая не знала как ей стать человеком.

С ней было интересно, как интересно с новой женщиной до тех пор, пока она не захочет потерять ту самую независимость, за которую, на самом деле, ценят любовниц, сказав: «Почему бы нам не жить вместе».

— Можно ли построить мост через измену? — Можно. Разводной.

Любовница — как независимая республика, которой очень хотелось, чтобы её признали.

– Видишь, какая я сложная. – С другими всегда было проще, чем с тобой. – Чем проще? – Я их не любил.

– Сижу у моря. Одна. – Неужели не смогла ни с кем познакомиться? Чем ты там занимаешься? – Смотрю на звёзды. Волны туда-сюда, туда-сюда, бьются о скалы моих принципов: как бы хорошо не укачивали, спать хочется по любви.