Сергей Лукьяненко

Время убивает энтузиазм. Остаётся только холодное умение ставить цели и воля, необходимая, чтобы к ним идти.

Раньше дорогое авто означало богатство и статус, теперь — десять лет автокредита.

... не ищи единственно верный ответ — такая задача для истинных гениев; наоборот, используй предвидение, чтобы отсечь заведомо неправильные пути. Возможно, это не приведёт тебя к искомому, но по крайней мере убережёт от очевидных ошибок.

Оборотная сторона риска — смерть. Простая истина. Простая, но абсолютно умозрительная для большинства гражданских.

Убеждать других — занятие неблагодарное. Особенно если эти другие имеют свою непоколебимую точку зрения по всем вопросам.

В вопросах нет вреда, если ты способен извлечь пользу из ответов.

... Человеку, чтобы ощущать себя в уюте, отдохнуть, обязательно надо отгородиться от окружающего мира. И проще всего это сделать, сменив одежду!

... Старайся говорить...как бы это сказать...попроще. Будто ты в деревне на завалинке. И язык сразу скатится к украинскому диалекту.

Итак, Трикс налил себе еще полбокала и уселся перед очагом, чтобы вовремя поворачивать вертел и не дать мясу пригореть. (В некоторых мирах и временах, пожалуй, сочли бы предосудительным и достойным порицания, что пятнадцатилетний мальчик запросто попивает вино перед ужином. В оправдание Трикса и мира, где он жил, можно сказать три вещи. Во-первых, попробовав то вино, вы были бы приятно удивлены его легкостью. Во-вторых, попробовав местную воду, вы были бы неприятно удивлены последствиями для желудка. Ну а в-третьих, отберите у своего пятнадцатилетнего сына цветастые жестяные баночки с его любимыми безалкогольными напитками – и внимательно прочтите состав. Вы до сих пор уверены, что бокал вина вреднее?)

Теперь я стал сильнее, мудрее и не потею!

– Я бы сказал, что ты мёртв. – Очень удачно, что я не человек.

Ты серьёзный, как надгробие.

Я болен. Я болен человечностью.

– Скажи, Серж, тебе не приходила мысль не ограничивать переписку с принцессой отправкой поздравлений по торжественным датам? – Нет, не приходила, – сухо ответил я. – Так же, как и принцессе.

Плюхнулся на тахту. Хорошо, что не стал вчера заправлять. Какой же я стал... предусмотрительный. Уже года три, пожалуй...

– Кирилл, а ты хоть знаешь, кто такой Гагарин? – спросил Аркадий Львович. – Знаю. – И когда он полетел в космос? – Двенадцатого апреля шестьдесят первого года. Визард горько засмеялся: – Удивительно. Я был худшего мнения о молодежи. – Наверное, вы не очень то и ошибались. – Кирилл не стал оборачиваться. – Просто я чуть-чуть не такой, как все.

Давай начнем сначала? Я понимаю, что произвел не лучшее впечатление. И скажу честно — это у меня хроническое.

Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...