Сергей Лукьяненко

Знаешь, иногда мужчина и женщина, прожив вместе много лет, решают расстаться. Они расстаются, находят новую любовь и живут счастливо. Но при этом постоянно повторяют: «Я зря потратил драгоценные годы своей жизни…» Это смешно. Ведь это были хорошие годы. Это была жизнь. И вовсе не факт, что с другим человеком они прожили бы эту жизнь лучше. Можно расстаться, можно сойтись… Можно уехать, можно вернуться… Но только тот и в самом деле теряет кусок своей жизни, кто говорит — «годы были прожиты зря». Жизнь не зря, мальчики. Какая бы она ни была — человек живет не зря…

…Если обман раскрылся, то всем плохо. Ты переживаешь, что был дураком. Я переживаю, что я жадный обманщик. Все обижаются и грустят! А если обман не раскрылся, если ты доволен покупкой, а я деньгами — все довольны!

Это бедные едят, чтобы жить, а богатые, наоборот, живут, чтобы есть!

В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

Картошка была почищена и весело булькала в кастрюле с кипятком. Нет, наверное, картошке было вовсе не весело, но людей почему-то всегда радует бульканье готовящейся еды.

…Каждый человек такой, какой он есть, а не такой, каким кажется.

…В мире так много справедливости, что места для доброты почти не осталось.

Человек может быть сколько угодно праведным, пока беда не коснётся его самого. А вот тогда… тогда он способен стать тем злом, с которым сам и боролся.

Нет ничего приятнее неспешной прогулки по чужой, неизведанной планете – если не боишься пристроившегося за спину хищника или пули из засады.

Но хуже всего — осень! Рыдает небо, поливая дождями мир, превратившийся в сплошное болото. При взгляде на свинцовую мерзость над головой, на голые облетевшие деревья вокруг и вонючую грязь под ногами — хочется немедленно удавиться. Развести костёр — подвиг, просушить у него одежду — чудо.

Логика — она вообще в человеческих отношениях не применима. И любые факты можно на любую сторону вывернуть.

…Поверьте, что настоящий актёр сумеет и в жизни сделать то, что показывает на сцене.

— Театр — это обман, — печально сказал Паклус. — Нет, что вы! <...> Театр — это мечта. Это иллюзия. Это обоюдное волшебство доверия!

Давно известно, что управлять государством могут все, кроме тех, кто сейчас находится у власти.

К сожалению, то, что ты видишь, зависит от того, что ты хочешь увидеть.

Если ты подберёшь правильные слова и скажешь что-то очень убедительно, то мир может тебе поверить. И изменится.

Давно известно, что лучший способ узнать, процветает ли государство — проехать по его дорогам.

Мешком золота можно убить куда больше людей, чем копьём и мечом.

Национальная самаршанская кухня отличалась тремя запретами. Во-первых, самаршанцы не ели куриное мясо, потому что курица клюет червей, черви едят покойников, а значит, кто ест курицу — поедает собственных предков. (Надо сказать, что на всех остальных птиц запрет почему-то не распространялся, а некоторые вольнодумцы утверждали, что можно есть и куриц, если не выпускать их на землю, а держать в клетке и кормить зерном.) Во-вторых, самаршанцы не ели грибов — по той же самой причине. Ведь в грибах могут оказаться черви… Ну и в-третьих, самаршанцы не ели ничего фиолетового, потому что считали, что еда не может быть фиолетового цвета. Все остальное, по мнению самаршанцев, вполне годилось в пищу.

Вчерашний день теперь казался неожиданно далёким — как это всегда и бывает после совсем уж неожиданных и ужасных событий.

Легко говорить о героизме, переворачивая хрупкие жёлтые страницы древних хроник. Куда сложнее, когда в инструментах палача зажаты твои собственные, хрупкие и белые от ужаса пальцы...

Время умеет растягиваться, когда тебе очень страшно.

С девчонками всегда так, даже с самыми умными. Добиваются чего-нибудь, а потом еще и недовольны. Наверное, в воображении у них все романтичнее, чем в жизни…

Все мы настолько странные, что становимся обыкновенными...

Когда-то, едва узнав, что я собираюсь поступать в юридический, папа сказал мне <…>, что защищая закон, легче всего его нарушить. Именно для того, чтобы защищать. И что долг службы и обычная человеческая мораль начнут бороться у меня в душе… пока не победит что-то одно.