Сергей Лукьяненко

– Мне надо встретиться с Рустамом. Афанди вздохнул и хитро посмотрел на меня. – А надо ли Рустаму встречаться с тобой? Как же мне надоела эта восточная витиеватость! Неужели они и между собой, в быту, общаются именно так? «Жена, разогрела ли ты мне чурек?» – «О, мой муж, неужели горячие ласки не заменят тебе чурека?»

В каждом городе есть улицы, которые построены под несчастливой звездой. Они совсем не обязательно расположены на окраине. Иногда рядом с угрюмыми фабричными корпусами, иногда вдоль железных дорог или автомагистралей, порой у какого-нибудь парка или уцелевшего по недоразумению городских властей оврага. Там неохотно селятся, но и уезжают оттуда редко – будто скованные какой-то затянувшейся дремотой. И жизнь там идет по каким-то совсем другим законам и совсем в другом темпе…

Мы — не люди. Мы — военные. Добровольные рабы. Мы должны быть лишены амбиций и чувств. Нас кормят официозными речами и повседневными насмешками. «Одна извилина — и та от фуражки...»

Почему бы человеку и не поговорить самому с собой на исходе трудового дня, стоя в полном одиночестве над плещущими волнами? Нет более понимающего собеседника, чем ты сам.

... В каждом возрасте и каждом времени есть свои преимущества...

Кто из нас в детстве не хотел стать водителем поливальной машины? В раннем детстве, когда ещё не мечтают о работе банкира или киллера...

Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

Заработать деньги можно и честно, но вот заработать МНОГО денег — тут никогда не обходится без маленькой игры с собственной совестью.

... Куда полезнее, если спину тебе прикрывает надёжный и жизнерадостный, а не сильный и умудрённый опытом партнёр. Сильный и мудрый всегда может отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины.

... За чужие грехи время смут чаще карает тех, кто грехов не совершал. Или совершал, но совсем не те, за которые карают.

... Если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь — просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!

Свет в пещере бывает разный. Если светится вдалеке тусклый жёлтый огонёк — ура, это выход на поверхность, это солнышко шлёт в подземные глубины свой привет. Если мерцают две зловещие красные точки — бойся, путешественник, это глаза страшного чудища! Если мерцают два зловещих красных блюдца — то бойся ещё сильнее, это глаза очень большого страшного чудища! Если блистает россыпь разноцветных искр — то тебе повезло наткнуться на залежи драгоценных камней, но будь осторожен — рядом могут водиться гномы! Если движется навстречу пляшущее пламя факелов — спрячься и посмотри, кто их несёт. Ну а если ты видишь светящуюся надпись «ВЫХОД», то ты скорее всего не в пещере.

Книги вовсе не обязаны ничего предсказывать и помогать. <...> Ведь больше всего на свете людям нужен не тот, кто им всё растолкует. Куда нужнее терпеливый собеседник, который расскажет о чём-то своём и выслушает все твои мысли. А вот это книга умеет лучше любого человека!

Мы, добрые люди, беззащитны перед злом — даже когда сами его совершаем.

— ... Артисты — они же как белочки. — Белочки? — удивился Трикс. — Именно! Их куда проще прикормить, чтобы они ели с твоих рук, чем гоняться за ними...

Жизнь такая разная и сложная, не стоит делать её одинаковой и простой. Живите так, как хотите жить… и не мешайте другим, кто живёт иначе.

— Не беспокойтесь, пожалуйста. Я не стану требовать от вас невыполнимого. — Невыполнимого вообще нельзя требовать, — сказал Суббота. — Ни от кого. — Неправда, — ответил Трикс. — Невыполнимое можно требовать, но только от себя.

То, почему одни люди нравятся другим — тайна, недоступная ни волшебникам, ни мудрецам, ни даже самаршанским рыночным торговцам (хотя они добились в искусстве нравиться немалых успехов — это знает каждый, кто зашёл на базар за пригоршней изюма и вышел оттуда с двумя арбузами, кульком хурмы и связкой кореньев для супа — на изюм, увы, денег уже не хватало).

Сама того не зная, Тиана сейчас вплотную приблизилась к той мудрости, которую некоторые женщины осознают только в преклонные годы, а некоторые не понимают никогда. А мудрость эта такова — чудесен и великолепен кавалер, который, уведя вас гулять тёмными аллеями и наткнувшись там на злых разбойников, в свирепом бою разгонит их всех. Но куда как чудеснее и великолепнее тот кавалер, который поведёт вас гулять на светлые аллеи, не встретит там никаких разбойников, зато накормит мороженым и займёт куртуазной беседой.

…Это для мужчин <...> куда важнее содержание — спасти от яда, защитить от злобного минотавра, вырастить урожай. А вот для женщин <...> куда важнее форма — сказать красивые слова, изящно раскланяться, похвалить новое платье… Впрочем, как ни странно, спасти, защитить и вырастить при этом тоже необходимо.

…При чтении Тиана постоянно задавалась неподобающими благородной даме мыслями (благородной даме, если честно, мысли не очень-то необходимы)...

Что такое ад — это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что оттуда нельзя будет сбежать, придётся много трудиться и испытывать те или иные неприятные ощущения.

Не секрет, что с тех самых пор, как человек уверовал в существование Высшего Божества, создавшего небо, звёзды, земную твердь, людей, животных и вообще всё, кроме чувства юмора, бывшего всегда и пребудущего вовеки, возникло и сильное, всепоглощающее желание не помереть в положенный срок, а оказаться в каком-нибудь ином мире, поблизости от Высшего Божества. (Некоторые даже предполагают, что вначале возникло такое желание, а потом уже люди уверовали в существование Всевышнего и Всемогущего).

Если страшно, то лучше молчать. Всегда лучше молчать, но особенно если страшно.

Умный человек не станет негодовать и ругаться, если его высмеивают и выставляют в дурном свете. Он либо рассмеётся, как будто ему нипочём насмешки, либо сделает вид, что говорили не о нём.