Сергей Лукьяненко

Защитный механизм человечества. Всё непонятное — потенциально опасно. Всё непонятное — страшно.

…Человеку свойственно придумывать страхи. Это защитный механизм, понимаете? Лучше бояться несуществующей опасности, чтобы она не застала врасплох.

... Глупо надеяться, что можно победить государство. Ещё наивнее думать, что государство можно переспорить.

Любое общество имеет то правительство, которое заслуживает.

Мы все индивидуалисты, мы все уникальны и неповторимы — но наедине с собой можем признаться, как трудно быть одному.

Погибать за идею — красиво. Но стоит ли эта идея жизни?

У нормального мужчины должна быть игрушка — это знает любая умная женщина. Если игрушки нет, значит, мужчина ненормальный, таких надо сторониться. А если игрушку отнять, то в душе мужчины возникнет зияющая пустота, каковую, по Аристотелю, природа не терпит. Древний ученый муж был прав: вакантное место рано или поздно, но неизбежно займет водка. Или другие женщины. Иногда — то и другое сразу. Не нужно ревновать мужчину к его любимой игрушке, пусть себе тешится.

Я не верю, что плохих людей больше, чем хороших. Я не верю в то, что мы слабее. Я не верю, что каждый желает каждому зла. Да, можно привести сколько угодно примеров против. Убийцы, психопаты, дегенераты, просто хамы, эгоисты и подлецы. Полно их в мире. Но всё равно они в меньшинстве — иначе мир давно превратился бы в окровавленную мясорубку.

…Иногда так хочется забыть о жестяном ящике, набитом микросхемами, не открывать волшебные ворота в огромный и пленительный мир. Побыть в обычной комнате, где отстают у потолка обои, где скрипит рассохшийся паркет, тянет холодком из форточки… где женщина, которую любишь, напевает на кухне, готовя завтрак для тебя, лоботряса...

У меня не хватит рук, чтобы обнять всех, кто нуждается в утешении. У меня не хватит сил вытащить всех, кто тонет. У меня не хватит жизни, чтобы прожить её так, как я хочу. Делай что можешь, и будь что будет.

Вся информация мира — это сплетни. Если умеешь их слушать, то можно научиться и вычленять истину.

Любому поступку можно найти самое гнусное и самое благородное истолкование.

Кажется, помощь пришла вовремя. Как всегда… ведь если она приходит не вовремя, то помощью уже не является.

Придуманная любимая — лучше настоящей. Она всегда выслушает. Согласится. И скажет лишь то, что ты хочешь услышать.

Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

Приятно смотреть на всё сверху вниз. Приятно видеть дождь через стекло. Приятно быть бесстрастным свидетелем.

Все мы не герои, если честно. Мне кажется, настоящим героем может быть лишь дебил. Но всегда есть два пути — убегать или идти навстречу своему страху.

… Если бы атомную бомбу можно было собрать на коленке из старого пистолета, мир давно бы превратился в радиоактивную пустыню.

Трудно воевать, когда не на что купить патроны...

…Я вдруг почувствовал дрожь. Стадо пьяных мурашек, пробежавших по коже. Словно открыл дверцу шкафа и обнаружил в своём единственном приличном костюме скелет.

…Некоторые враги могут быть таким же предметом гордости, как и друзья.

Не я первый, чьи способности стали ненужными для общества. Где вы сейчас, виртуозы линотипов; где вы, шорники; где мастера-стеклодувы? Ушли в прошлое, в детские книжки с картинками, в исторические фильмы и строчки энциклопедий.